Я крепко обняла ее и отодвинула от себя на расстояние вытянутых рук. Индиго выглядела настолько подавленной, будто с трудом стояла, но потом я заметила в ее глазах знакомый блеск — значит, она точно знала, что делает.
— Если тебе понадобится помощь, позвони мне, — предложила я. — Но в любом случае увидимся во вторник. Договорились?
Глаза девочки наполнились слезами, и она вытерла их.
— О милая, нет ничего зазорного в том, чтобы плакать, — сказала я. — Не грусти, все будет хорошо.
У Линди выдался замечательный день. Это был обычный вторник, и, собственно, многое пошло не так, как задумывалось, — Винни Пух назвал бы такой день «днем забот», — только Линди эти заботы совсем не обременяли. Одна морока за другой: заказанные шампуни не доставили; парикмахерша не вышла на работу, и Линди пришлось обслуживать в дополнение к своим еще и ее клиентов; музыкальная система сломалась. К трем часам Линди сделала две перманентные завивки, одно окрашивание, три укладки, и все это — беспрерывно отвечая на телефонные звонки: от «Матерей близнецов» — собрание клуба переносится, от родительского комитета — поступили новые предложения, и от Пегги — Линди купила хлеб с семечками, а дети хотят белый, так что не могла бы Линди заглянуть по дороге домой в магазин, и вообще, пусть она больше не покупает неподходящий хлеб. Никогда.
Линди даже поймала себя на том, что шутит с Меган, администратором, о том, как ее чуть было не склеил посетитель бара в Бруклине, а Меган, в свою очередь, рассказала забавную историю о бывшем бойфренде. Обе посмеялись и сошлись на том, что мужчины весьма странные существа. Прежде разговоры подобного рода не доставляли Линди удовольствия.
Ища причины своего нового мироощущения, она провела тщательное социологическое исследование собственной жизни и обнаружила, что со времени того злополучного путешествия, случившегося две недели назад, чувствует себя другим человеком.
Линди не знала, что сыграло свою роль: поездка в другой город или просто похмелье. На следующий день ее мучила жестокая головная боль, и ей совсем не хотелось заниматься обычными домашними делами… и она к ним не притронулась. Список насущных дел остался у нее в сумочке, и, вместо того чтобы идти в магазин за обувью для Хлои и мальчиков, она засела дома и вместе с Джеффом смотрела бесконечные продолжения «Сумеречной зоны», а дети играли в гостиной с мягкими игрушками. Лишь один раз ей пришлось сосчитать до двадцати одного (нечетное число, кратное трем).
Она заметила, что Джефф в тот день подозрительно на нее поглядывает. Наконец, когда пришло время ужинать, а она ничего не приготовила, муж поинтересовался:
— Ты хорошо себя чувствуешь, Линди?
Они заказали китайскую еду, чего никогда не делали (сплошной глутамат натрия). Уложив детей спать и узнав, что Джефф не собирается на ракетбол, Линди почувствовала такое облегчение, что завела долгий бессвязный разговор, вроде бы лишенный всякого смысла, но вдруг неожиданно для себя сказала:
— Знаешь, во время поездки в Бруклин я кое-что поняла о себе.
— Что тебе не стоит пить алкоголь? — улыбнулся Джефф.
— И это тоже. Но главное, я осознала, что мне до чертиков надоело постоянно о чем-то беспокоиться. И я собираюсь положить этому конец.
— Ясно, — кивнул Джефф. — И как ты планируешь это осуществить? — Он продолжал улыбаться, словно рассматривал любопытную живность, которую заметил, когда стриг лужайку.
Ну и пусть. В конце концов она рассказала ему то, что хотела: что при рождении ее назвали Куколкой и что теперь она сделала интересное открытие — с таким именем она была бы совершенно другим человеком. Возможно, более раскованным или даже взбалмошным. Может быть, она бы приветствовала более беспорядочную жизнь, не подчиненную столь строгому контролю.
И, будь она Куколкой, ей не надо было бы стучать по поверхностям, чтобы успокоиться.
Все это она поведала мужу, и он удивленно уставился на нее.
— Понимаю, это звучит дико, но иногда я чувствую, какой могла бы стать, сложись жизнь иначе, — сказала Линди. — Бывают такие моменты, когда я ощущаю, как Линди со всеми своими тревогами отступает и о себе заявляет Куколка.
Джефф стал напевать мелодию из «Сумеречной зоны».
— Та-та-
— Ну, все-таки не до такой степени.
И даже притом, что голова весь день болела то сильнее, то слабее и она не принимала душ и не мыла волосы, вечером, после того как дети уснули, Линди и Джефф занимались любовью в гостиной возле камина — что, как оказалось, можно делать и без романтических атрибутов вроде горящего очага.
Можно просто отдаться чувству.
Потом Джефф пошутил:
— Знаешь, если это была Куколка, то я, пожалуй, пересмотрю свое мнение по поводу поисков твоей биологической матери.
