И Линди узнала еще кое-что: по тому, как муж обнимал ее, как смотрел в ее глаза, она женским чутьем поняла, что никакого романа на стороне у него нет. Он все еще любил ее; он был хорошим супругом и добрым отцом. Просто не мог разговаривать с ней так, как ей бы хотелось. Но это она переживет. Она решила быть счастливой.
Быть счастливой. Вот почему, когда после работы она зашла в магазин за молоком и белым хлебом и увидела там Нину, шедшую вместе с девочкой-подростком мимо прилавков с крупами, не стала прятаться или раздраженно вздыхать, как раньше, но улыбнулась и направилась прямо навстречу сестре.
Написав ей на следующий день после поездки, Нина больше не звонила, не появлялась с новыми планами поисков Фиби и ни разу не попыталась вторгнуться в ее жизнь. Молчание озадачивало. И вот она собственной персоной — женщина, которая придерживала волосы Линди, когда ту тошнило, которая видела ее в самом ужасном состоянии, которая везла ее домой и была весела, добра и не судила строго. К великому удивлению Линди, она скучала по сестре.
— Нина! — окликнула она.
Ее сестра с удивлением подняла глаза, и Линди поспешила к ней со словами:
— Привет, как поживаешь? А это… Индиго?
Нина представила их друг другу. Индиго с ярко-лиловыми лохматыми волосами и обведенными черным глазами выглядела более чем экстравагантно. Но в этих не в меру накрашенных глазах светились теплота и смекалка, а когда девочка узнала, кто такая Линди, то заметно оживилась.
— Да вы сестры! Обалдеть! Вы очень похожи. У вас одинаковые волосы, подбородки и манера улыбаться. Постойте, я вас сфоткаю. — Она выдернула из кармана старой затасканной куртки телефон и заставила Нину и Линди встать на фоне прилавка с овсянкой. — Ну надо же! Потрясно! Готово! Так, теперь снимемся все втроем. Давайте-ка. Сы-ы-ыр!
Нина выглядела смущенной, но в ее облике появилось еще что-то новое, Линди никак не могла определить, что именно. Она казалась нездоровой.
Сестра явно была чем-то опечалена.
— У тебя все хорошо? Мы давно не виделись. — Линди коснулась руки Нины.
Нина открыла было рот, но тут встряла Индиго:
— Они с моим отцом разбежались.
— Да что ты! — Линди пристально вгляделась в глаза Нины и заметила, что они припухли и как будто опустели, хотя Нина и пыталась улыбаться. — Мне очень жаль. Когда? Почему? И как ты теперь?
Нина слегка наклонила голову в сторону Индиго, и Линди понимающе кивнула.
— Нам надо встретиться, — сказала Линди. — Не хочешь как-нибудь зайти ко мне?
Нина оторопела:
— Куда?
— Домой, например. Поболтаем. Надо ведь обсудить нашу бруклинскую вылазку и обдумать следующий шаг.
— Ушам не верю. Не ты ли выступала за то, чтобы бросить всю эту затею?
— Было такое. Наверно, я была не в своем уме. Но теперь все время думаю о матери. Даже написала ей письмецо.
Индиго усиленно делала вид, что интересуется чем-то в телефоне, но Линди заметила, что девочка ловит каждое слово. Она поглядывала на Линди из-за экрана, строила рожицы, улыбалась.
— Не может быть, — удивилась Нина. — Ты шутишь.
— Теперь мне интересно, что произошло после нашего рождения. Ты ведь и сама это говорила. Больше невозможно игнорировать факты. Я хочу с ней встретиться. Уверена в этом на девяносто процентов.
Нина, раскрыв рот, смотрела на сестру.
— Дай мне телефон врача, который делал тебе лоботомию. У меня есть к нему несколько вопросов.
Линди засмеялась.
Индиго убрала телефон, сделала жест «тайм-аут» и затараторила:
— Вот видите, я же говорила: нам надо поехать к ней в школу и собрать информацию. Там должны быть люди, которые ее помнят, и мы многое узнаем. А потом, исходя из новых сведений, составим план действий. Будет классно.
Линди недоуменно взглянула на Нину. Та улыбалась.
— Да-да, боюсь, в нагрузку прилагается подросток.
— Просто я считаю, что рано сдаваться, — закончила Индиго.
— Позвони мне, — сказала Линди Нине. — Обязательно позвони.
— Здорово, что вы ей это предложили, — заметила Индиго. — После того как Нина рассталась с моим отцом, она совсем раскисла. Никакого толку от нее не добьешься.
Ну надо же, и вторая тоже написала ей.
Куколка. Какого черта?
Уверена, что у Вас были причины не прийти на встречу, но мы сидели в баре и в ожидании Вас всматривались в лица женщин, пока не стало ясно, что ждать бесполезно.
Хочу сказать Вам, что МЫ ВСЕ ПОНЯЛИ. Мы принадлежим к ужасному периоду в Вашей судьбе, и нам очень жаль, что Вам пришлось пережить тяжелые времена.
