Я вылезаю из уютного и теплого спального мешка, дома прохладно. Мама никогда не включает отопление, пока температура на улице не упадет ниже десяти градусов. Сейчас середина сентября и довольно холодно, но этого еще недостаточно.
Мои таблетки стоят на прикроватном столике, так что я решаю принять их перед прогулкой. Петуния так рада меня видеть, что начинает лаять еще громче.
– Тихо, тихо, малышка. Ты всех разбудишь.
Но она все лает. Я быстро проглатываю таблетки и бросаю пузырек на кровать. Петуния тут же подпрыгивает с явным намерением их заграбастать.
– Это тебе не игрушка! – Я хватаю ее за поводок и веду к лестнице. – Глупая ты собака. Почему бы тебе лучше не жрать мои тетради с домашней работой, как делают все нормальные собаки? Ты же жрешь только ботинки, провода от выпрямителя и другие вещи, которые мне нужны.
Не успеваю я поставить Туню на землю, как она срывается с места. На травинках сверкает холодная роса. Небо голубое с неровными пятнами облаков, как будто кто-то попытался стереть солнце, но не смог сделать это незаметно. Туня прыгает прямиком в листья, которые вчера сгреб в одну кучу Брент. Потом выныривает, преисполненная чистого счастья, и начинает в них валяться. Внезапно она останавливается, вспоминает, что хочет в туалет, и убегает на лужайку. По крайней мере, я не такая сумасшедшая, как моя собака.
– А что на завтрак? – спрашивает Сесили, когда я возвращаюсь. Она любит есть в моем доме. Обычно ее завтрак состоит из протеинового коктейля и горстки ягод. В моей семье глубоким почтением пользуется сухой завтрак в виде цветных колечек и донатсы, если, конечно, Брент не встает к плите.
– Возможно, мне удастся уговорить Брента сделать омлет, если ты готова подождать, когда он проснется.
– Звучит клево, – отзывается Сесили. – До сколь-ки он спит?
– Обычно примерно до десяти.
Бринн смотрит на часы на экране смартфона. Девять ноль семь.
– Господи, еще целая вечность. А что еще мы можем съесть?
– Я лично и подождать могу, – говорит Сесили, сворачивая спальник. Не сомневаюсь, она сейчас пойдет расчешется и почистит зубы в ожидании Брента. Ей хочется выглядеть «небрежно» и «естественно», как будто можно небрежно и естественно просыпаться с аккуратной прической, ментоловым дыханием и в симпатичной футболочке, надетой поверх бюстгальтера пуш-ап. Мы с Бринн пытались ей объяснить, что так не бывает, но Сесили, кажется, все равно. Еще мы пытались донести до нее, что Брент уже видел естественное состояние ее волос после пробуждения и в курсе, какое у нее несвежее дыхание по утрам, потому что мы практикуем совместные ночевки с самого раннего детства. Это ее тоже нисколько не смущает.
Туня скребется в заднюю дверь, готовая вернуться домой. Теперь понятно, почему Эллиной бабушке казалось, что ее собака требует слишком много внимания. Стоит мне открыть дверь, как она пулей несется в гостиную, поскальзывается на деревянных полах и снова со всего размаху влетает в диван.
– Похоже, мы видим истинную причину ее сплющенной мордочки, – говорит Бринн. – Наверное, она так делала тысячу раз. Зуб даю, она выглядела совершенно нормально, когда только попала в дом к бабушке Хлои.
– Не исключено.
Как у собаки может быть столько энергии? Она дважды оббегает комнату по периметру, обнюхивает спальные мешки, делает вывод, что тут нет ничего интересного, и стремглав бежит на второй этаж.
– Доброе утро, девочки. – В гостиную входит мама. На нее накинут шелковый халат поверх дизайнерской пижамы. – Натали, нельзя позволять своей собаке носиться, как дикарке, по всему дому. – Мама не самый большой фанат Петунии, но избавиться от нее она мне пока не предлагает. – Хотите, я сделаю маффины?
Мама называет маффины «фишкой на завтрак», но все ее заботы – это замесить готовую смесь из коробки с половиной стакана молока. Потом она переливает получившееся тесто в формочки, ставит в духовку на 8-11 минут – и вуаля! – мамины фирменные маффины. И все же это лучше, чем если она пытается приготовить маффины «с нуля» (что случилось однажды, и, поверьте, большая удача, что у нас к тому времени уже появилась собака).
– Ты думаешь, Брент захочет делать омлет? – спрашиваю я.
– Вы что, не хотите моих маффинов?
Мама выглядит немного обиженной.
– А можно и то, и другое? – Я стараюсь произвести впечатление человека, исполненного надежд и очень голодного. – Я слона готова съесть.
– Конечно. Я тогда начинаю печь.
При упоминании Брента Сесили вдруг понимает, что она недостаточно презентабельно выглядит.
– Надо привести себя в порядок. – Она берет сумочку со всеми своими принадлежностями и поднимается на второй этаж. Я смотрю на Бринн и закатываю глаза. Через пару секунд Сесили снова спускается на первый и заглядывает из-за двери в гостиную.
– Эй, Нат, Петуния, кажется, жует упаковку с какими-то таблетками. Это нормально?
– Черт! Нет!
Я срываюсь и бегу вверх по лестнице. Петуния что, съела мои пилюли? И теперь сдохнет? Как плохо мне будет, если я убью эту собаку. Что я скажу Элле?
