Бринн замирает. Она смотрит на сэндвич с индейкой перед собой так, словно в листах салата сможет найти ответ на свои нравственные терзания.
– Обещаю, я никому не скажу, – продолжаю я. Это золотой стандарт поведения в ситуациях, когда речь заходит о сплетнях. Раньше я добавляла еще и «умру, если совру», но в районе четвертого класса эта присказка отпала. Не знаю, чего я так насела на Бринн. Думаю, все дело в том, что впервые в жизни она не хочет мне чего-то рассказать.
Бринн оглядывается, чтобы проверить, не подслушивает ли кто-то наш разговор.
– А ты сделаешь удивленное лицо, если тебе кто-то другой расскажет?
– Конечно.
Почему это вдруг так важно? Мы все на свете друг другу рассказываем.
За спиной Бринн возникает Сесили. Она ставит обед на стол и садится на скамейку рядом с ней.
– Ты рассказала? – упрекает она Бринн.
– Нет! – Бринн вся светится от гордости. – Не рассказала. Честно. Нат, скажи ей.
– Так. – Ситуация становится слишком странной. – Что бы там ни было, Бринн мне ничего не сказала. Так что стряслось? Кто-то должен со мной поделиться.
– Ты что, серьезно не рассказала? – Сесили смотрит на Бринн с прищуром. Потом переводит взгляд на меня, пытаясь понять, не притворяюсь ли я.
– Понятия не имею, что происходит. Если одна из вас мне все не расскажет в течение пяти секунд, я за себя не отвечаю.
– Ладно. – Сесили делает глубокий вдох, выдерживает театральную паузу. – Ты только не психуй, идет?
– Не буду я психовать.
С чего мне психовать? Что она сейчас расскажет? Вроде новость не должна быть плохая. Вон как она улыбается, во все зубы.
– Я…
Сесили делает еще один вдох.
Чего это она так дышит? Можно подумать, у нее кислородная недостаточность.
– Сесили. Жги.
Я начинаю терять терпение.
– Ладно. – Сесили снова глубоко вдыхает (черт!) и говорит: – В-пятницу-вечером-мы-с-Брентом-идем-на-свидание-только-не-злись.
– Что? – Я в равной степени удивлена и не уверена, что все правильно расслышала. Она выдала эту фразу на скорости света.
Второй раз Сесили говорит медленнее:
– В пятницу вечером я иду на свидание с Брентом. Пожалуйста, не злись. Ладно? Ты же знаешь, как он мне нравится, и, если ты разозлишься, все пойдет прахом. А если тебе нормально, тогда пятница станет буквально лучшим днем моей жизни!
Не обязательно на меня давить. Я не собираюсь портить лучший день чьей-то жизни.
Сесили кусает губы и смотрит на меня выжидающе. Бринн вот-вот взорвется от радости, но все, что произойдет дальше, зависит от меня. Она задерживает дыхание.
Я натягиваю улыбку, которая выглядит не такой уж неискренней, я лично думала, будет хуже.
– Сесили, как классно!
Сесили и Бринн начинают визжать и обниматься. Потом Сесили подбегает и начинает обнимать меня. Все вокруг смотрят на нас, я улыбаюсь от неловкости. Мои подружки так себя ведут, как будто мы только что выиграли в лотерее.
Если так задуматься, Сесили предпочла бы это свидание даже выигрышу в миллион долларов.
– Уверена? – Сесили успокаивается ровно настолько, чтобы снова свериться со мной. – Ты согласна? Не хочу, чтобы между нами что-то изменилось в худшую сторону. – Внезапно на ее лице снова отображается страх, как будто я только что ей соврала, в первый раз в жизни.
– Он тебе тысячу лет как нравится, это никакой не секрет. Вроде у меня было время смириться с этим раскладом. – Я не визжу от восторга, ничего подобного, но как же здорово видеть Сесили такой счастливой. Мы с Брентом не так уж близки, так что я не чувствую угрозы в том, что она станет «девушкой номер один» в его жизни.
– Ай! – Сесили прыжками возвращается к своему месту.
Она что, сейчас заплачет? Кажется, это слишком, даже для нее.
– Простите, – говорит она, вытирая глаза прежде, чем из них успевает выкатиться слеза. – Я просто так счастлива!
Бринн поворачивается ко мне.
– Ты такая хорошая подруга.
– Да! – Сесили кивает с таким энтузиазмом, что я боюсь, что ободок вот-вот спадет ей на глаза. – Ты лучшая подруга во всей вселенной. Бринн, без обид.
Бринн не выглядит ни капли обиженной, возможно, потому, что знает: Сесили – это не всерьез.
Сесили прижимает руки к груди.
– Он такой отпадный. Надеюсь, в пятницу он воспользуется этим своим муссом для укладки волос. Он так пахнет, это что-то! Но в то же время, если он придет растрепанным, это будет означать, что ему рядом со мной по-настоящему комфортно, понимаете? Может быть, он наденет зеленое поло и куртку «Адидас»? Боже, нет, надеюсь, он придет в коричневой кожанке. Она очень идет к его карим глазам. Ах, я могу утонуть в этих глазищах.
Она примеряет моему брату разные наряды в своем воображении, как будто он бумажная куколка. Очень странно.
– Мне казалось, что утонуть можно в голубых глазах, – отзывается Бринн. – Они же как вода, а тонут в воде.
– Отлично, тогда я утону в шоколаде. – Сесили так просто не собьешь. – Что мне надеть? А губы новым блеском намазать? Нужно, чтобы от меня вкусно пахло, на всякий случай.
– Фу. – Это уже слишком. – Можно тут немного тормознуть? Он все-таки мой брат. Как бы тебе понравилось, если бы я сказала, что хочу поцеловать твоего брата?
– У меня нет брата.
– Хорошо, тогда отца.
