– Как она могла бы помешать мне сходить в кино? – шепотом спрашиваю я.
Это первое упоминание моего расстройства с того субботнего утра в моей комнате. Я надеялась, что ни на что особенно не повлияет, что мои подруги не изменят мнения обо мне. Теперь эта надежда лежит в грязи на полу столовой.
– Мы не хотели, эм-м, запускать никакие процессы, – говорит Сесили.
Она говорит тихо, но слова звучат громко. Я не такая, как они. Обо мне нужно заботиться. Меня нужно опекать.
– Какие процессы вы боялись запустить? Я же говорила, со мной все хорошо.
– Правильно, – говорит Бринн, – с тобой сейчас все хорошо, но ведь так все и начинается. У таких людей в один день все хорошо, а на следующий их перемыкает – и вот они уже убивают себе подобных. Я про такой случай в одном подкасте слышала. Мы решили, что кино про жестокость и насилие – не очень подходящий вариант для тебя.
– У таких людей? – Мы уже кричим, но шепотом. Раньше я была лучшей подружкой, которой доверяли свои секреты, а теперь я одна из «таких людей».
– Нет, я имею в виду у подобных тебе, ну, таких, как ты. В общем, ты же понимаешь, что я имею в виду. – Бринн почесывает шею сзади.
– У сумасшедших, – подсказываю я.
Бринн смотрит на Сесили с беспокойством.
Сесили пытается загладить острые углы.
– Не сумасшедших, – говорит она. – А людей с ментальными расстройствами. Ментальные расстройства вполне реальны, и их нельзя выводить за рамки реальной жизни. Мы твои лучшие подруги, мы пытаемся тебе помочь.
– Ну, это все мне совсем не помогает. – Я зло распаковываю свой сэндвич. – Вы делаете мне только хуже, когда не берете меня с собой. Подавляющее большинство «подобных мне» людей не имеет никаких жестоких наклонностей. Это несправедливо.
– Знаю. Прости, – говорит Сесили, покусывая губу.
– И мне очень жаль, – добавляет Бринн. – Мы не знали, что делать.
– Вот что вам нужно делать, – говорю я, хлопая обеими ладонями по столешнице. Сесили и Бринн подскакивают на месте от неожиданности. – Относитесь ко мне ровно так, как вы относились ко мне прежде. Я тот же самый человек. Не надо меня опекать, не надо принимать за меня решения. Достаточно просто меня любить, это понятно? Будьте рядом, как мы всегда были рядом друг с другом, когда родители забыли сказать Бринн, что уехали в отпуск, или когда Сесили порвала с… не знаю… выберите любого ее бывшего.
– Мне кажется, хроническую забывчивость моих родителей не стоит приравнивать к проблемам с парнями у Сесили, – отзывается Бринн, прищурившись.
– У меня нет проблем с парнями. – Кажется, теперь и Сесили обиделась.
Мои руки по-прежнему лежат на столе. Все вокруг (снова) смотрят на нас.
– Эй, простите, вернемся ко мне. Друзья всегда рядом в трудные времена. Так устроена дружба. Я просто прошу поддержки, это означает, что вам нужно немножко попритворяться, что все хорошо.
– Да, загвоздка лишь в том, что все нехорошо, – хмурится Бринн.
– Знаю. Не было хорошо, но теперь-то да.
Бринн и Сесили снова обмениваются взглядами.
– Эй, я еще здесь. – Я машу перед ними руками. Обычно мне не требуется так много внимания, но за сегодня меня уже утомило чувствовать себя третьей лишней в компании моих лучших подруг. – Хватит смотреть друг на друга так, будто меня тут нет. Я тут есть.
Они снова смотрят друг на друга, и мне хочется закричать. Я представляю, как они сидят в кино, смеются, едят попкорн. Без меня.
– Так теперь будет всегда? Вы вдвоем, а я в сторонке, как сумасшедшая, от которой не знаешь, как отвязаться, хотя ее даже никто не приглашал. Так будет?
История с Брентом ничего не усложнила, но эта ситуация точно усложнит.
Сесили начинает первой.
– Мы же попросили прощения. Мы хотели помочь, а не разозлить тебя. Теперь мы все поняли, будем приглашать тебя везде и всегда. Прояви чуть больше терпения, хорошо? Нам непросто было переварить новость про твое здоровье.
Я хочу сохранить спокойствие, не сорваться, как чокнутая, поэтому я умудряюсь просто кивнуть и натянуто улыбнуться. Я не сомневаюсь – им и правда непросто. Однако, кивая, я представляю, как в параллельной вселенной я вскакиваю со скамьи в столовой, подбрасываю в воздух салфетки и ору: «Это вам непросто?! Да вы, блин, шутите. Нет, погодите. Дайте уж мне побыть рядом с вами во время вашей драмы. Должно быть, так трудно дружить с человеком с ментальным расстройством. Не переживайте о том, что все мои представления о самой себе разрушены до основания. На самом деле это я должна вас сейчас утешать. Простите, что мои проблемы с ментальным здоровьем – мои и только мои, что они про меня, а не про вас!»
И из-за того, что я так закричала бы, все перевели бы на меня взгляд. Все посетители столовой примолкли бы. Я оглянулась бы и сказала: «Ребята, простите. Вы ходите в одну школу с психически неуравновешенной. Не сомневаюсь, для всех вас это непросто». И убежала бы, стуча каблуками по полу столовой. Но сначала схватила бы несколько сырных палочек. Театральным жестом. Потому что палочки я лично очень хочу. Я пытаюсь найти им место в этой истории, когда в мою фантазию врывается голос Сесили.
– Спасибо. Ты же понимаешь? Мы стараемся.
