Элла теперь приходит каждый четверг в четыре часа дня, чтобы повидаться с Туней, хотя такой вариант клички ей совсем не нравится. Она настаивает, что собаку зовут Петуния – и никак иначе.
Но вообще-то это моя собака. Я вообще могла бы назвать ее Дурилкой, и что бы Элла мне сделала? Такая кличка ей очень подошла бы, потому что она по-прежнему влетает с разбегу в диван как минимум дважды в неделю.
– Посидим на улице? – спрашивает Элла.
Когда погода хорошая, мы сидим на террасе и смотрим, как Петуния играет в саду.
– Конечно.
Интересно, а в феврале Элла захочет так же? Мы вообще-то не тусуемся на террасе в феврале.
– Супер. – Она проносится мимо меня. – Петуния! Пойдем на улицу.
Петуния появляется откуда ни возьмись и бежит за Эллой. Элла приседает, чтобы ее погладить, сразу видно, как сильно она любит эту псину.
– Ну как ты тут, подруга? Как неделя прошла? Жиреешь потихоньку? – Она переворачивает собаку на спину и начинает чесать ей пузо. Петуния просто счастлива. Элла изучает пузо и поднимает на меня взгляд, полный подозрения. – Какими порциями вы ее кормите?
– Такими же, какими кормила ее с первого дня. Это порции, рекомендованные на упаковке собачьего корма.
– Тогда ладно.
Элла позволяет Петунии перевернуться на лапы и открывает дверь, чтобы та выбежала в сад.
Для нас это уже обычное дело, отработанная процедура. Элла сначала проверяет, в порядке ли Петуния, потом находит какую-нибудь воображаемую проблему («А вот складки у нее что, грязные? А она не хромает? А не ожирение ли у нее?»), потом делает вывод, что с ней все в порядке, и выпускает побегать по саду. Потом мы болтаем, занимаемся домашними заданиями и какое-то время наблюдаем, как Петуния носится кругами, после чего Элла внезапно решает, что ей пора домой.
Мы с Эллой почти не разговариваем в школе. Здороваемся в коридоре – и дальше этого особо не идет. По четвергам мы восполняем этот дефицит общения друг с другом. И четверг быстро становится моим любимым днем недели. Впервые заметив это, я удивилась, но потом приняла. Элла потрясающая. У меня никогда не было таких подруг, как она. Надеюсь, она тоже считает меня своей подругой, потому что я-то лично верю, что мы именно подруги. Напрямую мы об этом никогда не говорили.
– Попить чего-то хочешь? – спрашиваю я.
– Лимонад, пожалуйста.
Из окна кухни наш дворик выглядит очень живописно. Элла играет с Петунией, пока я готовлю лимонад. Сначала она гоняется за собакой, потом останавливается, прыгает на месте и начинает от нее убегать. Кажется, им дико весело, и мне немного не по себе оттого, что Элла не смогла забрать Петунию себе.
Когда я выношу лимонад, Элла стоит на коленях на деревянном настиле и гладит живот Петунии. Та лежит на спине, радостно пыхтя. Потом она переворачивается и начинает лизать ботинки Эллы.
– По-моему, она хочет пить, – говорит Элла. – На вот. – Она берет стакан лимонада и ставит на землю. Туня жадно лакает сладкую воду, Элла поднимает на меня глаза. – А можно попросить еще один стакан?
Я возвращаюсь в кухню и наливаю еще один стакан лимонада. Мама убила бы меня, если бы узнала, что собака лакала из наших красивых стаканов.
Элла берет напиток и снова усаживается в кресло. Петуния все еще пьет, лимонада остается на самом донышке, и она едва дотягивается до него языком. Теперь, когда нас больше ничто не отвлекает, настает момент домашки по математике. Фу.
– Сестра бесится, когда я к вам хожу. – Элла делает глоток с таким лицом, словно говорить такое для нее в порядке вещей.
– Хлои? Почему? – Я снова закрываю учебник математики. Знаю, я не лучшая подружка Хлои, но не давать сестре проводить со мной время – это жестковато.
– Она тебя считает дурочкой.
Я думаю, хорошо, что я вышла сюда с учебником математики.
– Я не дурочка, я хожу на углубленную математику.
– Ну не в этом смысле. – Элла вздыхает, как будто я дурочка хотя бы потому, что не понимаю, почему меня считают дурочкой. – Не знаю, как сказать. Она думает, ты… М-м, кажется, ее точная цитата: «заносчивая и поверхностная».
А вот это больно. Заносчивая? Поверхностная? Как так? У нас с Сесили и Бринн есть куча других друзей. Мы всегда болтаем со всеми в больших компаниях до и после уроков. Конечно, мы довольно часто тусуемся только втроем, но это только потому, что мы дружим уже тысячу лет. А не потому, что мы заносчивые. С другими я тоже много общаюсь. Вот, например, с Эллой. Это происходит отчасти потому, что она сама набилась в гости, но все равно. Я ведь могла и отказать.
И уж совсем непонятно, почему Хлои считает меня поверхностной. Да, я люблю модно одеваться, но кто не любит? Шопинг – это такой социальный клей, на котором держится вся школьная жизнь девчонок моего возраста. Я же не хожу по школе в несочетающейся одежде, растрепанная и в берцах. Вот это было бы смешно и нелепо.
