Стоп. А не Эллу ли я только что описала? Блин! Вот это и правда поверхностно и пошло. Но поверхностные мысли вовсе не делают меня поверхностной личностью. Да, я ошиблась, но только у себя в голове. Я бросаю на Эллу виноватый взгляд. Раньше я осуждала людей, которые одеваются как она? А сейчас? Заметка на будущее: подумать об этом позже, потому что вообще-то я очень глубокая и рефлексирующая натура.
– Я не заносчивая.
Эту позицию куда проще оборонять.
– Я лично такого и не говорила. – Элла лезет к себе в сумку и достает учебник по американской литературе. Видимо, садится за домашку.
Она правда считает, что можно закончить разговор прямо вот так?
– Но почему она считает меня такой?
– Потому что она не уверена в себе.
И снова она говорит так авторитетно, как будто одной ее фразы достаточно, чтобы все объяснить. Она открывает учебник на странице, заложенной листочком из блокнота. Потом достает карандаш, но я выхватываю его из руки.
– Подожди. Нельзя сказать что-то такое и ожидать, что для обсуждения хватит двух предложений. – Элла явно потрясена. Кажется, она об этом вообще не подумала. Я кладу карандаш в сгиб между страницами. – Со стороны твоей сестры сказать такое довольно гадко.
Элла поднимает глаза и смотрит прямо перед собой.
– Ну-у, я не хотела задеть твои чувства. Одно из двух: или я слишком нечувствительная, или ты чувствительная сверх меры. В таких ситуациях это всегда трудно определить.
Она снова берет карандаш, но потом добавляет:
– Как я уже сказала, я тебя заносчивой совсем не считаю.
Про поверхностную она молчит, но я не цепляюсь.
Элла покусывает ластик на конце карандаша и продолжает:
– Думаю, Хлои злится, потому что вы ее никогда никуда с собой не зовете.
– Да конечно она может тусоваться с нами. – Даже мои ближайшие друзья недавно не взяли меня с собой в кино. Я знаю, каково это. – Она могла бы как-то намекнуть.
– Это социально неприемлемое поведение – приходить без приглашения на вечеринку или другое эксклюзивное собрание, – говорит Элла. – Необходимо ждать официального или неофициального приглашения от хозяина или хозяйки, а не гадать, желательно ли твое присутствие в их компании.
Ее слова звучат так, будто она зачитывает их из учебника.
– Это я цитирую книжку Хлои под названием «Как выжить в старшей школе», – отвечает Элла на мой вопросительный взгляд. – Я ее читала в прошлом году, но в основном там всякий шлак про то, как понравиться мальчикам и сделать так, чтобы тебя приглашали на вечеринки.
– Ты пришла сюда без приглашения, так что технически нарушила предложенные в книжке правила, – уточняю я.
Элла задумывается.
– Вообще-то я рада, – быстро поправляюсь я. – Серьезно, с тобой весело.
Это чистая правда. Элла говорит все как есть, с ней не нужно следовать никаким правилам игры. Мне не приходится гадать, о чем она думает, и поэтому я чувствую себя более свободно в ее компании. Мы так честно и откровенно общаемся, мало с кем из моих знакомых такое возможно.
– Но это и не вечеринка даже, – решает она. – Тут только ты, я и Петуния. На такие собрания можно прийти и без приглашения.
Она возвращается к чтению учебника. Больше не отвлекаясь, я решаю несколько математических задач.
– А мы подруги? – внезапно спрашивает Элла.
Она спрашивает это совсем не так, как девчонки из средней школы, где каждая непременно должна носить на шее половинку кулона лучшей подруги, чтобы быть крутой. Элла задает этот вопрос без неуверенности в себе и уязвимости, а скорее с научным интересом.
– Я пытаюсь понять, к какой категории отнести наши взаимоотношения.
– Да, мы подруги.
Из ее уст это звучит как случайный вопрос, но я уже привыкла. Я возвращаюсь к математике.
– Хм-м-м. – Элла ставит локоть на стол, потом подпирает подбородок ладонью и начинает постукивать пальцами по кончику носа. – Интересно.
– Почему?
– Вообще-то друзья – это не моя тема.
Я откладываю карандаш.
– Что это значит?
Элла пожимает плечами.
– Да мне постоянно все об этом говорят, даже в дневнике писали: «Элла испытывает трудности в дружеском общении». Мне пришлось ходить к психологу и учиться навыкам социального общения, типа представляться в компании новых людей или просить кого-то посидеть со мной за столом в столовой. Все постоянно пытаются обратить мое внимание на «вопрос друзей». Иногда мне кажется, что у меня есть подруга или друг, но потом выясняется, что нет. Однажды учительница даже «прикрепила» ко мне подружку. Возможно, я не главный эксперт по дружбе, но моих знаний достаточно, чтобы понять, что так дела не делаются. Я подумала, может быть, мы с тобой подруги, но Хлои говорит, что ничего подобного, ведь я сама навязываюсь с этими визитами, а ты просто ведешь себя вежливо. Вот я и запуталась. Но если мы с тобой подруги, знай – я вообще не в курсе, как все это делается. – На секунду она задумывается и замолкает. – Эй, а меня твоей подругой случайно не какой-нибудь учитель «назначил»?
– Нет. – Брови ползут вверх по моему лбу.
– Не родители? Не твоя мама? Никто такой?
– Нет.
– Хм-м. – Она снова начинает стукать пальцами по носу. – Тогда откуда ты знаешь, что мы друзья?
