Когда я снова открыла глаза, Брент по-прежнему обнимал маму. Мама плакала, и я не могла понять, то ли это от облегчения, что я жива, то ли от боли, что я в таком состоянии. Тогда я впервые испытала укол вины за то, что разбила машину, которую мама мне подарила. Надеюсь, плакала она все же не из-за этого? Брент посмотрел на меня, мы встретились взглядами. Его глаза блестели, но он просто коротко кивнул мне и натянуто улыбнулся, после чего вернулся к утешению мамы. Можно было подумать, что это она попала в аварию. Я чувствовала себя лишней в собственной больничной палате.
Следующие несколько дней утонули в общении с врачами, рентгенах и разных схемах лечения. Многие из этих моментов слились воедино и стерлись из памяти, но один я отлично помню. Брат тогда смотрел кулинарное шоу, мама читала журнал «Вог», а я старалась заснуть.
Пока я исследовала черноту с внутренней стороны век, кто-то вошел в палату, чтобы поговорить с мамой.
– Здравствуйте, миссис Кордова. Меня зовут доктор Икбал, я психиатр Натали. – Доктор прочистила горло. – В ее медкарте я вижу, что в прошлом она принимала антидепрессанты и противотревожные препараты.
Ей обязательно так открыто говорить об этом, когда Брент в палате? Конечно, Брент понимает, что со мной что-то не так. Но я вовсе не просила вот так во всеуслышанье об этом объявлять.
– Да, она была на таблетках. – Мама заговорила своим деловым рабочим голосом. – Их прописали еще в детском саду. И они помогали…
– Есть вероятность, что эта авария была попыткой суицида, – мягко произнесла доктор Икбал.
Я ожидала какого-нибудь удивленного вздоха, какого-то недоверия, но последовала лишь тишина. Я приоткрыла веки. Мама стоически набирала воздух в легкие, Брент с виду был просто в панике. Он схватил смартфон и полностью ушел в то, что увидел на экране. Стыд укутал все мое тело, как одно из теплых одеял, которыми меня укрывала медсестра.
– Я так не думаю, – наконец сказала мама. – Я знаю, дочь боролась с депрессией, но она сказала, что уворачивалась от оленя. Олень переходил дорогу, Натали избежала столкновения. Аварии с участием оленей встречаются сплошь и рядом. – Ее голос звучал не очень уверенно.
Я снова закрыла глаза и почувствовала, что мои веки влажные. В тот момент мне хотелось одного: чтобы никто меня не любил. Если никто не будет меня любить, я никому не причиню боли.
Сейчас я у себя в гостиной, Тай сидит на подлокотнике кушетки, и мои ресницы снова слиплись от слез. Я почесываю обратную сторону ладони.
– Идея совсем не дурацкая. Я просто, ну, не могу сейчас ходить на свидания. Дело не в тебе, поверь, пожалуйста. Дело во мне.
Хочется просто закрыть лицо руками. Из всех слов во вселенной я выбрала и поставила в ряд именно те, которыми то и дело злоупотребляют все кому не лень.
Тай печально улыбается, узнавая эту концовку.
– Нет проблем. Все хорошо. Удачи с «Гамлетом». Увидимся на следующей неделе у Су в мастерской, да?
– Ага. – Ему надо срочно уйти, пока я не заревела. – На следующей неделе. И проекты уже к тому времени доделаем.
Мы оба смеемся, хотя в моих словах нет ничего смешного.
Тай возвращается к Бренту в подвал, а я закрываю глаза. Поверить не могу, что такое случилось. Правильное ли решение я приняла?
– Эй, Нат?
Я резко открываю глаза. Тай снова заходит в гостиную.
– А?
– Хотел уточнить. Это из-за Брента?
– Ты о чем?
– Он говорил со мной, так что я подумал, может, он и с тобой на эту тему поговорил. Он сказал, что быть больше чем друзьями в нашем случае – не очень хорошая идея.
Стоп-стоп-стоп. Брент сказал что?
– Он мой друг и твой брат. Понимаю, это все может быть странно, но я решил по крайней мере попробовать. Я никогда не встречал девушку, которая… Ну, это неважно. Какая разница.
Которая что? Что он хотел сказать? ЭТО ПРОСТО ГИПЕРВАЖНО.
– Нет, Брент тут совершенно ни при чем, – говорю я. – Он не контролирует мою жизнь, не имеет права голоса в вопросах, с кем мне встречаться, а с кем нет, особенно если принять во внимание… Скажем, он мне должен. Он не имел никакого права на тот разговор с тобой.
– Ладно, понял. – Тая, кажется, сильно удивил мой агрессивный ответ. – Прости. Ничего страшного не случилось.
Он практически выбегает из комнаты.
Может, надо было сказать, что я не могу пойти с ним на свидание из-за Брента? Тогда Тай не чувствовал бы, что ему отказали. Меня выбил из колеи собственный гнев, но теперь я чувствую себя виноватой. Есть целый букет легитимных обоснований, почему я отвергла Тая, но среди них нет такого пункта, как «Я не хочу с ним встречаться».
Что о себе возомнил Брент? Я даже не подумала психануть, когда он пригласил на свидание одну из моих лучших подружек на свете (по крайней мере, я надеюсь, она еще ею является), но какой-то парень с занятий по химии – который по чистой случайности ходит со мной на рисование – это для меня табу? Они с Таем даже не близкие друзья. Еще три месяца назад они даже не были знакомы.
