Он открывает дверь, но впечатление такое, что прячется за ней.
Не очень, наверное, умно заходить в помещение с мужчиной, которого я вижу в первый раз в жизни, но он художник и у него мой нос. В глубине души я не сомневаюсь: это не чужой человек. Я помню фотографию в памятном альбоме, на которой он держит на руках меня, завернутую в розовое одеяльце. Я обнимаю себя за плечи и делаю осторожный шаг вперед.
В студии выставлены самые разные работы, что делает ее похожей на небольшой художественный музей. Картины развешаны по автономным серым стенам, расположенным по центру, а также по капитальным стенам. Работы освещают крошечные лампочки, а из окна по правую руку от меня в помещение льется мягкий солнечный свет. Перед окном установлен мольберт и стул, а на мольберте – наполовину законченное изображение корабля. Красивые деревянные полы защищает от пятен прозрачная целлофановая пленка.
На стенах висят едва ли не самые потрясающие произведения искусства, которые я видела в своей жизни. Картины по исполнению напоминают фотографии, но при более внимательном изучении я замечаю аккуратные мазки акриловой или акварельной краски. На одной акварели изображен небольшой домик в лесу у речки. Садовые качели цвета морской волны словно покачиваются от незаметного ветерка. Все выглядит таким реальным. Кажется, я когда-то качалась на этих качелях. Так ли это? Ездила ли я в раннем детстве в этот домик или это просто такая хорошая картина, что я мгновенно чувствую себя внутри? Все ли картины основаны на воспоминаниях, как та, которую я видела на «Арт-Коннекте», или некоторые опираются только на воображение? Хотела бы я быть хотя бы вполовину такой же сильной художницей, как Зи.
Ну, чисто технически и даже генетически я, скорее всего, и есть вполовину такая же художница, как он.
– Это просто поразительно. – Я указываю на некоторые работы. – Просто… Просто обалдеть.
Я восхищена без тени фальши.
– Спасибо.
Он смотрит на меня так, словно я привидение, но это несправедливо, ведь это он еще недавно был для меня мертв.
– Твоя мама знает, что ты здесь?
– Не то чтобы…
– А где Брент?
Он открывает дверь и выглядывает в коридор, как будто сразу его не заметил.
– Он сегодня со мной не приехал.
– А, понятно.
Он удрученно опускает взгляд, и я не до конца уверена в том, что именно ему понятно.
– Сколько по времени у тебя эта студия? – спрашиваю я.
– Десять лет.
Он тут тусуется как минимум десять лет, а я даже не знала, что он жив? Что с ним такое? Или с моей мамой? Или чья тут вина? Какого черта произошло?
Я столько всего хочу спросить, но язык как будто приклеился к нёбу. Он тоже молчит. Ждет, что я проявлю инициативу. Молчание между нами лежит густой пеленой, которая с каждой секундой становится все тяжелее.
Искусство кажется мне безопасной темой.
– Какая картина здесь твоя любимая?
Он явно испытывает облегчение.
– Иди за мной, – говорит он. – Мои лучшие работы выставлены в другом месте. – Он торопливо направляется в глубину студии.
У меня просто челюсть отвисает, когда я захожу в самое дальнее помещение. Там что-то наподобие небольшой квартиры. Передо мной очень пышный зеленый диван с обивкой в клеточку. На деревянном кофейном столике художественные журналы, открытые на разных страницах. В углу комнаты убранная односпальная кровать. Темно-зеленое покрывало почти совпадает по цвету с обивкой дивана, но создается впечатление, что это случайно. У стены рядом с кроватью стоит деревянный комод, и из одного из ящиков стильно свисает рукав рубашки. В остальном в комнате очень чисто и прибрано. Кухня справа, на микроволновке упаковка еды навынос. Плита в идеальном состоянии, и я не очень понимаю, то ли он часто убирается, то ли просто ее не использует.
– Осмотрись, – говорит он, как будто я этого уже не делаю. – Не такое уж просторное жилище, но мне хватает. – Он и сам изучает пространство с явным удовлетворением.
Дверь справа ведет в ванную комнату. Я заглядываю туда. Он держит расческу за краном на раковине, прямо как Брент. В оранжевом стаканчике одинокая зубная щетка. Душевая занавеска раскрашена разноцветными пигментами теплой гаммы, на что угодно готова спорить: он сделал это сам. Зеркало над раковиной похоже на шкафчик для лекарств. Что он там хранит, уж не свои ли таблетки? Интересно, ему тоже иногда тяжело дается мысль о том, что пора принять лекарства, как это случается у меня?
