Есть только одно логическое объяснение, откуда Элла могла узнать правду. Как только у меня появляется ответ, я начинаю обдумывать другие варианты. Должно же быть другое объяснение. По логике объяснение может быть только одно, и оно невозможно, потому что тогда получается, что кто-то ей сказал. Это точно не я. Бринн и Сесили поклялись молчать, тем более они не общаются с Эллой.
Мозг начинает работать во всех направлениях одновременно, пытаясь понять логику событий. Я снова достаю смартфон и набираю сообщение для Эллы:
А кто-то говорит, что у меня биполярка?
Это хороший вариант ответа. Ни к чему не обязывающий, но все же с его помощью можно получить нужную информацию. Я сую смартфон в карман и бегу на историю, чтобы успеть до звонка. Сообщение приходит прямо перед дверью кабинета:
Мне Хлои сказала.
Хлои знает? Сердце начинает биться чаще, и мозг наконец находит точку опоры: знают уже очень многие, поэтому и Элла знает. Информация о моем здоровье каким-то образом стала достоянием общественности (я бы поставила на Бринн), и сеть сплетен, которая со скоростью света распространилась по школе, наконец добралась и до Эллы. Если дошло даже до Эллы, тогда о моем расстройстве знает буквально вся школа.
Смартфон снова вибрирует. Еще одно сообщение от Эллы:
Так это правда?
Я не могу этого вынести. Смартфон с отключенными оповещениями отправляется на дно рюкзака как минимум до конца урока истории. Звонок сопровождает меня, пока я иду на место. Я оглядываюсь вокруг. Знает ли все парень, который сидит рядом со мной? А девчонка сзади? А студент по обмену, который сидит в уголке и с которым я ни разу словом не обмолвилась?
Стоп, а мне вообще важно, знает ли он? Из какой он страны хотя бы?
Да, мне важно. Потому что это мой секрет. И никто не должен его знать, если только я сама не решила им поделиться. Что знают все эти люди? Например, что им известно про аварию, в которую я попала?
Моей репутации конец. Мама помнит, что сегодня утром должны были объявить, кто в этом году стал королевой школы. От одной мысли о том, как я скажу ей, что выиграла Сесили, мне становится дурно. Кроме того, мой самый темный и мрачный секрет, как конфетти, рассыпался по школе. Мама же предупреждала, что никому нельзя рассказывать. Я решила, что безопасно рассказать лучшим подружкам, но с самого начала мама была права. Поверить не могу, что снова ее подвела. Мамы что, правда всегда и во всем правы? Может быть, она права и в том, что мне не стоит становиться художницей? Не жизнь, а бардак, и во всем виновата только я сама.
Я пытаюсь как можно сильнее выпучить глаза, в манере Петунии. Может быть, так мне удастся сдержать слезы. Так, пожалуй, я буду изучать карту Древнего Египта. У древних египтян не было таких проблем. Если у кого-то в Древнем Египте был секрет, он оставался секретом. Лучшие подружки древних египтянок не могли разослать сообщение паре-тройке знакомых – и новость не распространялась как пожар в лесу. Конечно, не исключено, что они оставляли какие-то записи иероглифами, но сколько людей их реально читали?
Учитель начинает урок, одноклассники что-то записывают, а я сижу и смотрю на пустую парту. Мой мозг сейчас просто неспособен сосредоточиться на древних цивилизациях. Он занят исключительно списком вопросов, которые я прокручиваю в голове: Бринн? Кто? Сколько? Почему? Когда? Зачем? Я уже спрашивала почему? ПОЧЕМУ?
Не драматизируй, Натали. Дыши спокойнее. Не такая уж это все и проблема.
Что я буду делать?
Что я точно не буду делать, так это паниковать. Паника никогда ни от чего не спасала. Паническая атака посреди урока стала бы вишенкой на торте и без того убийственного дня.
Нужно поговорить с Бринн и Сесили. Минутная стрелка на часах в кабинете истории медленно ползет вперед. Так медленно, что, зуб даю, за это время она могла бы дважды вернуться назад. Я не могу спокойно сидеть на месте.
– Мистер Поттер? Можно выйти?
Я пытаюсь изобразить недомогание. Особой актерской игры это сейчас не требует.
Пустые коридоры выглядят немного сверхъестественно. Чаще всего их наводняют торопливые потоки учеников и учителей. Я иду к туалету и через открытую дверь в лабораторию вижу скучающих школьников. Двое о чем-то шепчутся. Уж не мою ли тайну обсуждают? А какие тайны есть у них?
В кабинке туалета я внезапно ощущаю себя в безопасности. Тут примерно, как в шкафу у меня в комнате. Я сажусь на унитаз и подтягиваю ноги к себе. Я прижимаю коленки к груди. Жаль, что у меня с собой нет красок. На стенках россыпи граффити разноцветными маркерами. Современные иероглифы.
Я набираю сообщение Бринн:
Туалет в главном коридоре, сейчас.
Я концентрируюсь на граффити, пока не приходит ответ:
Иду.
Время продумать стратегию. Скорее всего, мой секрет разболтала именно Бринн, но признается ли она? Следует ли мне злиться и рыдать или лучше держать себя в цивилизованных рамках? В конце концов она одна из моих лучших подружек. Может быть, это на самом деле сделала не она.
