– Да, пожалуй, можешь пойти и рассказать всем, что произошла ошибка.
Я открываю дверь и выхожу, оставив Бринн одну в школьном туалете.
Слезы жгут мне глаза. Взрослые всегда говорят, что можно исполнить свою мечту, если хорошо постараться, так ведь? Я мечтаю о том, чтобы у меня не было ментального расстройства. Я буду очень стараться, есть шпинат и прочую полезную еду, и я одержу победу над своей болезнью.
По дороге домой из школы я за тридцать три доллара покупаю в магазине «Все для ремонта» большую банку белой краски. В своей комнате я разве что на секунду задумываюсь, открывая банку и распахивая шкаф. Через двадцать минут все картины внутри шкафа уже закрашены. Голубая коробка из-под обуви с тюбиками краски лежит в мусорке. Наконец-то у меня белый шкаф. Нормальный шкаф. На полу столько клякс и пятен, что пол я тоже закрашиваю. Все внутри белое. Чистое. Идеальное. Шкаф не выглядел так аж с младших классов.
Следующий шаг – таблетки. У меня на прикроватном столике пять оранжевых пузырьков. Я беру все пять. Петуния идет со мной в ванную и наблюдает, как я опустошаю все пузырьки в унитаз. Это важный момент. На заднем плане неплохо бы звучала песня «Глаз тигра». Я смываю таблетки, и Туня тявкает в знак поддержки. Моя врач этого не одобрила бы, но она всего не знает. Она не знает, как твердо я решила бороться.
Я в самом начале своей борьбы, и Я. ОДЕРЖУ. ПОБЕДУ.
На следующий день в школе творится полный кошмар, и начинается он сразу, как только я захожу в холл. Школьный психолог миссис Хэттан уже порхает у входа, как будто кого-то ждет. Как только я вижу выражение ее лица, я сразу понимаю: этот кто-то – я.
– Натали, дорогая, подойди-ка ко мне на минутку. – Ребята и девчонки, которые маются от скуки в ожидании начала уроков, с любопытством переводят на меня взгляд. Мои щеки вспыхивают. Пожалуйста, милый Бог, в которого я почти что верю, сделай так, чтобы миссис Хэттан спросила меня только про заявления о зачислении в университеты.
– Натали, я слышала новость. – Глаза психолога полны жалости и сочувствия. – Новость про твою болезнь. – Она шепчет последнее слово, прикрыв рот ладонью, словно у нас с ней есть особый секрет. – Дорогая, я хочу, чтобы ты знала, я всегда готова тебя выслушать. Если тебе когда-нибудь захочется поговорить, если нагрузка на психику будет слишком велика, я здесь, я тебе помогу. Это моя работа. Хочешь, назначим с тобой встречу сегодня после уроков?
– М-м, нет. – Миссис Хэттан совсем сбрендила, если считает, что я захочу зависать у нее в кабинете и обсуждать с ней свои чувства. – Со мной все хорошо. Правда.
– Переходные периоды трудны. У моей мамы перед смертью диагностировали деменцию, так что я знаю, как тяжело психические расстройства даются всей семье.
Она сравнивает меня со своей мамой, у которой была деменция и которая умерла, я правильно понимаю? Это уже слишком.
– Нет, я серьезно, миссис Хэттан. У меня нет психического расстройства.
Психолог хмурится.
– Правда? Но мне вчера звонили несколько обеспокоенных учеников и даже их родителей, они рассказывали про…
– Нет, ничего такого у меня нет. – Я даже слышать не хочу ни про какие телефонные звонки. – Кое-кто разозлился на меня и пустил слух про расстройство. Но никаких расстройств у меня нет, ни ментальных, ни каких-то еще.
– Ой. – Миссис Хэттан раздраженно поднимает подбородок. – Не школа, а шапито. Пора бы вам, ребята, перестать распространять такие отвратительные сплетни. Ментальные расстройства – это не шутка. – Она смотрит на меня во все глаза.
– Это не я! – Я поднимаю руки вверх. – Моей вины в этом нет. Наоборот, я вовсю пытаюсь исправить ситуацию.
– Хорошо, хорошо. – Психолог похлопывает меня по плечу с отсутствующим видом. – Возможно, пора еще раз поговорить о вреде сплетен на классном часе.
Она что, ждет моего ответа?
– Да, конечно. Было бы неплохо.
Миссис Хэттан смотрит на часы.
– Ну все, я и так достаточно времени потратила на эту чепуху. – Она выдавливает из себя улыбку. – Извини, дорогая. Держи хвост пистолетом. Скоро слух забудется. Если бы сплетни были едой, вся наша школа давно бы ожирела.
Я тоненько хихикаю, потому что она пытается смешно пошутить.
Когда я подхожу к Бринн и Сесили, их лица полны раскаяния. Ни одна не спрашивает, о чем со мной разговаривала миссис Хэттан.
– Нам очень-очень жаль, – говорит Сесили.
Она попросила прощения еще вчера, и Бринн еще раз сделала это после школы, но это все равно что жалеть о том, что выдавил всю пасту из тюбика. Пусть просят прощения сколько угодно, но этим ровным счетом ничего не исправишь.
– Спасибо.
Мне хочется добавить, что «все хорошо», но это будет неправдой. Я все еще злюсь, мне все еще больно, но дружбу нашу этим не разрушить. Поэтому я придумаю, как сделать так, чтобы в дальнейшем все было хорошо.
К нам подходит Алиса Джексон.
– Просто поверить не могу, – говорит она. – Я всю ночь не спала. Как представлю, насколько беспомощной ты себя чувствовала… Это ужасно. Мне жаль, что меня не было рядом, когда ты так отчаянно нуждалась в поддержке.
