– Я с ней уже разговаривала. И я отлично справляюсь. – Никто не хочет поверить, что со мной все хорошо, так что «я справляюсь» звучит достаточно драматично, но в то же время безопасно.
– Ты такая смелая. – Ее слова внушают мне чувство вины. – Помни, весь преподавательский состав готов тебе помочь в любой момент. Перед началом уроков мы как раз разговаривали в учительской о том, как рады, что ты часть нашей школьной семьи. – Она встает и неуклюже, по-учительски обнимает меня.
Наверное, ей кажется, что история про учительскую меня утешит, но я, наоборот, вся цепенею. Учителя стояли кружком и обсуждали меня? Им что, заняться больше нечем?
Третий урок – испанский, и девчонка, с которой я никогда не разговаривала, передает мне записку. Это такая тихоня вечно во всем черном. В записке говорится: «Спасибо за то, что честно поделилась своей историей. Это подтолкнуло меня обратиться за помощью. Сегодня я записалась на консультацию к миссис Хэттан».
Не знаю, что ей ответить. Отрицая правоту слухов, я не дам девочке получить необходимую помощь, но признав ее, я признаю, что помощь требуется мне самой. Я просто улыбаюсь и киваю. Девчонка улыбается в ответ. У нее красивая улыбка. Никогда не видела ее улыбающейся.
Когда я перекладываю учебники из рюкзака в шкафчик перед обеденным перерывом, кто-то хлопает меня по плечу. Это Натали Смитсон, она такая низенькая по сравнению с остальными старшеклассниками. Она держится за лямки рюкзака, и лицо у нее белое как снег.
– Привет, Натали? Хм, я Натали, и мне передали, что ты считаешь меня зачинщицей этой сплетни, будто ты пыталась себя убить и страдаешь биполярным расстройством. Не я пустила этот слух, клянусь. – У нее слезы стоят в глазах. – В конкурсе я голосовала за тебя, и если бюллетени еще не уничтожили, я могу это доказать. Знаю, мы не очень знакомы, но я такими вещами не занимаюсь. Можешь спросить моих подруг.
Судя по всему, она сильно расстроена, и я чувствую себя так, будто кто-то дал мне затрещину.
– Я знаю, что это не ты.
– Правда? – Натали выдыхает, как будто надолго задерживала дыхание.
– Да. Я точно знаю, кто запустил эту сплетню. Не переживай. Мне кажется, ты потрясающая. Керамика, с которой ты участвовала в прошлогодней художественной выставке, просто великолепна. – Я уверена, это были именно ее изделия, потому что, когда я впервые увидела имя «Натали» на табличке рядом с полкой керамики, подумала, что организаторы перепутали имена.
– Тебе понравилась моя керамика? – Ее глаза светятся надеждой и гордостью. Меткое попадание.
– Конечно! Потрясающая техника.
– Ой, из твоих уст это обалденный комплимент. Спасибо.
– Не за что.
– Ну ладно, мне пора. Я рада, что ты на меня не злишься.
– Совсем не злюсь, – улыбаюсь я. – Увидимся.
Она практически выбегает из холла.
В столовой я сажусь за наш столик. Бринн и Сесили явно нервничают. Ждут, что я сделаю первый шаг. Гнев и одиночество борются в душе за первое место среди моих эмоций. Если я разозлюсь, то наору на подруг. А если почувствую себя совсем одинокой? Буду притворяться нормальной. После того как я все утро провела в роли какой-то нелепой чудачки, я даю волю одиночеству. Гнев оставлю на попозже. Я уже практически стала профессионалом в деле притворства, что все хорошо, когда все совсем не хорошо, надеюсь, у меня и сейчас получится.
– Ну что, опять начос? – Я киваю на свой поднос. – Хочу изучить список ингредиентов в этом сыре. Что-то мне подсказывает, что среди них есть пластик.
– Все-таки лучше начос, чем киноа, – говорит Сесили. Их с Бринн явно отпускает, как будто до моей реплики они сидели, задержав дыхание. – Мне мама киноа сегодня в ланч-бокс положила. – Она отламывает кусочек начос. – Как прошло утро?
– Норм. Маркус Бисбейн позвал на свидание.
– О! Потрясно! – восклицает Бринн. – Он красавчик. В прошлом году он попал в звездную команду по баскетболу.
– Ты ждала этого момента с седьмого класса! – вскрикивает Сесили.
– Я отказала.
Я проглатываю начос и наслаждаюсь выражением шока на лицах подруг.
– Отказала? – переспрашивает Сесили. – Но почему?
– В седьмом классе он мне нравился, а теперь нет.
– Но ведь если ты начнешь встречаться с Маркусом, – говорит Бринн, – вся остальная чепуха быстро забудется. Все только и будут говорить о новой звездной парочке.
Наш разговор прерывает компания чирлидерш, которые подходят поздравить Сесили с победой в конкурсе. Они спрашивают, что она наденет на фотосессию для газеты, и визжат от радости, что она будет участвовать в городском параде и проедется на специальной платформе от нашей школы. Мне кажется, или они как-то странно на меня посматривают? Сесили что, разговаривала с ними обо мне? У меня внутри все стынет от ужаса.
– Я сыта по горло разговорами обо мне, – говорю я, когда девчонки уходят. Еще чуть-чуть – и мы заговорим на тему, которой я так старательно избегаю. – Кстати о «парочках». Сесили, как там у вас с Брентом?
