Туня носится перед домом, наслаждаясь новообретенной свободой. Вот она бежит вдоль изгороди. Добравшись до пешеходной дорожки, она останавливается и оглядывается кругом. Она смотрит назад, видит, что я бегу за ней и, видимо, принимает это за игру в догонялки. Туня улыбается, высунув язык, подворачивает хвостик – и выбегает за изгородь. Я практически вижу у нее над головой пузырь, как в комиксах. В нем написано: «УРАА-А-А-АА!»
– Петуния, вернись немедленно!
Положение становится опасным. Я останавливаюсь, чтобы собака поняла, что догонялки закончены. Она понимает, что погоня за ней прекратилась, и примерно в двадцати метрах от меня оборачивается, чтобы посмотреть, что меня задержало. Настало время настоящего материнского взгляда.
– Петуния Мэй Кордова, а ну немедленно иди ко мне!
Я указываю пальцем на траву возле своей ноги – для строгости.
– Ее второе имя «Мэй»? – Элла догоняет меня, немного запыхавшись. – Серьезно?
Я все еще строго по-матерински смотрю на Туню и краешком рта говорю:
– Я только что это придумала. Важно, чтобы она поняла, что ее дела плохи.
Элла поднимает одну бровь.
– Это же собачка. Она тебя не понимает. Очень странно, что ты дала ей второе имя. Петуния Мэй звучит как имя пожилой дамы из баптистской церкви.
– Пожилой дамы из баптистской церкви? – На мгновение я отвлекаюсь от Петунии, опускаю упертые в боки руки и поворачиваюсь к Элле. – Как тебе такое в голову приходит?
Элла пожимает плечами, потом на ее лице отражается тревога.
– Петуния!
Туня снова срывается с места. Она забегает во двор к нашему соседу, который постоянно всем недоволен, и мы с Эллой пускаемся в погоню на цыпочках, чтобы не привлекать его внимания. Петуния добегает до изгороди, отгораживающей участки друг от друга, мы сокращаем дистанцию между нами. Она игнорирует мои окрики. На свободе всегда так весело, даже слишком. Она перепрыгивает через изгородь и мчится дальше.
– Неси ее вкусняшки! – кричу я через плечо Элле. – Они на кухонном столе! – Элла бежит обратно к дому. Я почти догоняю Петунию, но она вдруг резко сворачивает направо и бежит к дороге. У меня едва не останавливается сердце. Господи, хоть бы там не было машины.
На этот раз нам везет.
Петуния перебегает дорогу и прячется за минивэном, припаркованным на соседской подъездной дорожке. Она залезает под машину и ждет меня. Когда я подхожу к минивэну, меня мучает такая одышка, что аж стыдно. Я припадаю к бетонной дорожке и оказываюсь носом к носу с собачкой, до которой, впрочем, все равно пока не дотянуться.
– Иди сюда, малышка, – говорю я самым сладким голоском, которым обычно признаются в любви. – Хочешь, пузо почешу? Почешу тебе пузико?
Собака удовлетворенно пыхтит. Одно резкое движение – и она сбежит. Ну же, быстрее, Элла! Нам не жить без вкусняшек.
– Эй, Тунец. Как насчет вкусняшки?
Петуния знает это слово. Она наклоняет голову и смотрит на меня так, словно вот-вот поймает на блефе. Уж ей-то известно, что такое обман.
Именно в это мгновение открывается дверь в доме напротив и раздается женский крик:
– Ты там в порядке?
Наверное, странно видеть девочку-подростка, разлегшуюся наподобие морской звезды на чужой подъездной дорожке.
– Да. – Я машу рукой, как будто ситуация совершенно нормальна. – Пытаюсь достать из-под вашей машины свою собаку.
Женщина подходит ближе.
– Помощь нужна?
Ее появление пугает Туню, она выскакивает из-под минивэна и несется на дорогу. К сожалению, на этот раз нам везет меньше. Прямо на нее на скорости летит пикап.
Я пытаюсь как можно скорее подняться, но сразу понимаю, что пикап меня обгонит. Я начинаю кричать. Элла появляется на моем крыльце ровно в тот момент, когда разворачивается эта сцена. Пикап приближается. Три метра. Два. Один.
Я поднимаю взгляд к небу. Не могу смотреть. Женщина позади меня ахает. Раздается визг шин.
Когда становится тихо, я в два прыжка оказываюсь возле пикапа. (Почему я раньше так не сделала?) Слезы застилают глаза. Элла быстро оказывается рядом, оставив на газоне пакет с вкусняшками. Больше он нам не нужен.
Кто-то должен заглянуть под пикап.
– Давай ты, – говорю я Элле. – Я не могу.
– Ну нет. Меня это травмирует посильнее, чем тогда, во время твоей аварии. Ты по крайней мере выжила.
У меня в груди зарождается дикий крик. Я внутри кошмара. Этого просто не может быть.
Из-под левого заднего колеса, поскуливая, вылезает Туня.
– ТУНЯ! – кричу я. – Ты жива!
Она бежит ко мне и прыгает мне на руки. Она вся дрожит.
– Я не задел ее? – спрашивает водитель пикапа. – Мне ужасно жаль. Она выскочила так быстро. Я пытался увернуться.
– Вы ее не задели, – отвечаю я. Это теперь официально мое любимое предложение из четырех слов.
– Благодарим вас за изумительно проведенный маневр. – Элла пожимает мужчине руку. – Ваш инструктор по вождению очень бы вами гордился.
Мужчина, наверное, в автошколе был последний раз лет двадцать назад, но все равно улыбается.
Я целую Туню в затылок. Она дышит часто-часто, скорее всего, запыхалась во всей этой беготне, а может быть, из-за адреналина.
– Ей нужно попить.
Мне тоже нужно попить. У меня все кости превратились в суп, а нервы горят огнем.
