Это действие удивительное, но оно же меня полностью реабилитирует. Вот видите? Люди спокойно садятся за другие столики. Обычно Элла сидит одна в дальнем углу столовой, скрываясь за кипой книг, но теперь она берет и подсаживается к нам.
– Я заметила, что ты сегодня сидела за чужим столом, – говорит Элла, – и решила, что теперь это социально приемлемое поведение. Раньше Хлои говорила, что так поступать нельзя.
Вау. Кажется, все куда чуднее, чем я думала.
Когда никто не отвечает, Элла заполняет паузу:
– Или это только сегодня? Сегодня что, праздник какой-то? Как было в начальной школе, когда праздновался День нового друга и я познакомилась с новыми товарищами по чтению?
– Нет, – отзываюсь я. – Сидеть, где ты хочешь, абсолютно нормально.
Я уверенно улыбаюсь, а Бринн закатывает глаза. Элла пробегает глазами по столовой.
– Угу, ясно. Тогда, пожалуй, буду сидеть с футболистами.
Футболисты за столом производят неприличные звуки, засовывая руки под мышки.
– Шучу, – говорит Элла, когда Сесили бросает на нее взгляд, полный ужаса. – Это была шутка. Время от времени я умею быть смешной. – Она откусывает сэндвич и продолжает с полным ртом. – Как у вас всех день проходит?
Бринн сидит с таким лицом, что меня подмывает расхохотаться в голос. Она так потрясена, как будто все, что она знала про столовую старшеклассников, с размаху бросили в блендер школьного повара. За соседними столами кто-то тоже начал шептаться и показывать на нас пальцем.
– У меня сегодня отличный день, – подхватывает Сесили. – Наш клуб первой медицинской помощи одобрили для встречи с университетской группой той же тематики из Грейтер-Фоллз.
– Здорово! – говорю я. Сесили довольно долго и активно приближала этот момент.
– Ты будешь хорошей медсестрой, – говорит Элла. – Ты такая спокойная и уравновешенная, а еще ты умная, потому что ходишь на углубленную биологию.
– Спасибо, Элла. Приятно такое слышать.
– А у тебя, – поворачивается Элла к Бринн, – красивые волосы.
– Спасибо.
Лучший способ расположить к себе Бринн – сделать комплимент ее внешности. Сегодня ее волосы убраны в колосок.
– Я могу твои волосы так же заплести. Это суперпросто.
– Правда? Кайф. – Элла встает и направляется к Бринн. Она садится на стул спиной к Бринн и говорит: «Я готова». – Бринн сначала выглядит слегка испуганной, но потом пожимает плечами, словно говоря: «Ну, можно и сейчас, какая в сущности разница». И начинает заплетать волосы Эллы.
– Я за пирожком, – говорит Сесили.
Я иду вместе с ней. Пока мы ждем в очереди, я оглядываюсь на наш стол и наблюдаю, как Бринн заплетает волосы Эллы. Элла что-то говорит, и Бринн смеется. Кажется, им обеим весело. На голове Эллы начинает проступать красивый рисунок из волос. Странная парочка, но мне очень нравится. Иногда странное бывает прикольным. Вспомним, скажем, Петунию.
Когда заканчивается обеденный перерыв, Бринн и Сесили первыми уходят на урок. Элла идет по коридору рядом со мной и спрашивает:
– Как ты себя сегодня чувствуешь?
– Лучше. Спасибо, что помогла мне на прошлой неделе.
– Не вопрос. Береги себя, ладно? Ты должна быть жива-здорова, чтобы заботиться о Петунии.
– Знаю. У меня все под контролем.
– Хорошо. – Она поправляет лямки рюкзака. – А еще, пожалуйста, сообщай, когда тебе понадобится какая-нибудь помощь, ладно? Ты моя лучшая подруга, у меня никогда не было лучших подруг. Ты моя лучшая подруга и при этом не собачка.
Я не успеваю ответить, как она перебрасывает косичку через плечо и убегает на пятый урок.
Я ее лучшая подруга?
Стоп. А кто моя лучшая подруга? Раньше мне казалось, что их две, Бринн и Сесили, но теперь я чувствую, что отдаляюсь. После того, что случилось четырнадцатого октября, мне кажется, что это скорее Элла.
Такое чувство, что я стою с половинкой сердечка от браслета лучшей подружки и пытаюсь понять, кто заслужил вторую половинку. Бринн или Сесили? Элла?
Или ни одна из них?
Я не спала больше двух часов за ночь последние три ночи. Или четыре, если считать сегодняшнюю, в которую я тоже не сплю. Мой психотерапевт сказала бы, что это симптом маниакального эпизода, но погодите-ка, сейчас неделя экзаменов. Сейчас все не спят до утра и готовятся.
Возможно, три или четыре ночи без сна подряд – это немного подозрительно, но у меня в этом году серьезная академическая нагрузка. Экзамены по математике, физике и литературе шли три дня подряд, но подготовка полностью окупилась, я ведь очень умная. Три высших балла за эти тесты. Скорее всего. Вот какая я умная.
Сейчас я сижу в спальне, рисую абстрактный сюжет на большом холсте. Я потрясающе талантливая абстракционистка. Меня недавно осенило, что Су, скорее всего, хочет, чтобы я писала пейзажи потому, что сама не очень сильна в абстракциях. Пейзажи легко оценивать. Для понимания абстрактного искусства нужен особый мозг.
Мой мозг особенный, но я не страдаю биполяркой.
Я очень талантливая, а не сумасшедшая.
