Прежде чем уйти, я бросаю прощальный взгляд на столовую. Кто знает, ждет ли меня здесь хотя бы еще один ужин? Молния снова озаряет комнату жутким бело-голубым светом.
Пора.
Отъехав от дома на пару кварталов, я останавливаюсь и оглядываюсь на дом. Не зажегся ли там свет? Пять минут. Света нет. Мама, скорее всего, приняла снотворное, а Брент и конец света проспит. Кажется, мне ничто не угрожает.
Я завожу двигатель. Ну вот и все – Париж или смерть.
Ближайший аэропорт в часе езды, так что хорошо, что я не слишком устала и не хочу спать. Есть еще пара вещей, которые мне нужно сделать, прежде чем покинуть родной город.
Первое дело я сделаю на мосту через реку Виксбург. Я торможу посреди моста. Нет смысла съезжать на обочину, ведь дорога пуста. Да и вообще я здесь ненадолго.
Я перегибаюсь через перила и смотрю вниз. Бурный поток, оказывается, даже дальше от меня, чем я предполагала. Каково это было бы – спрыгнуть отсюда? Этот план лучше, чем врезаться на машине в дерево? Наверное, суеты было бы меньше, да и эффективнее. Но все же остается один вопрос, как долго может лететь человек и не умирать?
Неважно. Я жива и стою на пороге новой потрясающей жизни.
Я отхожу от перил и беру из машины свои пейзажи.
Начинается дождь. Жаль, что я не догадалась взять зонт. Ну ладно. Вроде не такой сильный. Плюс, если промокнут ноги, я всегда могу сменить носки.
Я стою с картинами у перил моста и смотрю вниз. Настал момент истины. Выбросить все вместе или по одной? Более драматично было бы по одной, словно я постепенно избавляюсь от того в себе, что ненавижу. Эта поездка в Париж организовалась очень неожиданно. Пока в ней нет особой изысканности, наверное, и сейчас не стоит начинать.
Стопка картин лежит на краю. Столько часов моей работы. Жалко выбрасывать. Я просматриваю картины еще раз – лес, пляж, океан, ферма.
Все это канет в вечность, стоит бумаге коснуться поверхности воды. Су нечего будет взять у меня на выставку. Она считает, что пейзажи получаются у меня лучше всего? Значит, все мои лучшие работы вот-вот исчезнут без следа.
Плевать.
Я сталкиваю картины с края, отпускаю на волю гравитации. Я хватаюсь за перила и перегибаюсь через них, наблюдая за тем, как пейзажи уходят под воду.
Бултых. Готово. Больше никаких пейзажей. Теперь я художница-абстракционистка.
Я довольно киваю в знак окончания этой операции. Мне кажется, или дождь усиливается? Я запрыгиваю в машину и завожу мотор. Теперь нужно найти заправку. После того случая у кукурузного поля я постоянно слежу за датчиком уровня топлива.
На заправке я вспоминаю о Тае и нашем художественном соревновании. Кто тогда выиграл? Я считаю, что он.
Выйду ли я однажды замуж за художника? Возможно, я встречу его в Париже. Он не будет говорить по-английски, я – по-французски, но нас будет объединять искусство, и этого будет достаточно.
Стоп. Так мы долго не протянем. Как я буду просить его купить молока по пути домой? Наверное, лучше, если рядом со мной будет кто-то, кто говорит по-английски. Мне хотелось бы, чтобы Тай поехал со мной в Париж.
Ого, надо мной что, только что включилась гигантская лампочка? Нет, это один из ярких флуоресцентных фонарей над заправкой. Довольно близко.
Я возьму с собой Тая. Гениально. Почему я раньше об этом не подумала? Он любит искусство, я люблю искусство. Мы идеально друг другу подходим. Теперь, когда у меня нет биполярного расстройства, ничто не мешает нам быть вместе. Да. Идеально. Бренту не понравится, но черт с ним, с Брентом.
Я вынимаю из кармана куртки смартфон и пишу Таю сообщение:
Не спишь?
Насос щелкает – полный бак. Нужен ли мне чек? Нажмите «да» или «нет». Нет.
Ему не обязательно отвечать, потому что я уже еду к его дому. Я с ревом выезжаю с заправки. Пока светофор горит красным, я проверяю экран смартфона:
Все и сразу. Еду к тебе.
Стоп, а какой у тебя адрес?
Он присылает мне свою геолокацию. Отлично. Зеленый свет.
Ехать со скоростью сто тридцать километров в час – не самая классная идея на извилистой дороге с ограничением в сорок километров в час, но это Виксбург. В такое время тут полицейских не бывает.
Дождь лупит в лобовое стекло. Дворники бегают туда-сюда, как бешеные. До дома Тая я доезжаю за несколько минут и сразу пишу ему:
Я на месте. На дороге.
На подъездную дорожку лучше не заезжать. Вдруг его родители не принимают снотворных и чутко спят. Я смотрю на его дом, и сердце переворачивается в груди. Тай там, внутри, где-то за темными шторами и кирпичами этого двухэтажного дома. Свет горит на первом этаже справа.
Через минуту я вижу темную фигуру, которая приближается ко мне со стороны дома. Это он. Я машу, но он не видит.
