Тай садится на пассажирское сиденье и закрывает дверь. На нем спортивные штаны, которые он наверняка надел только пару минут назад, и мятая рубашка. Сейчас на нем нет бейсболки, и это ощущается как особое доверие. Он ведь всегда ходит в бейсболках. Кудрявые каштановые волосы торчат в разные стороны, как будто он даже не попытался расчесать их рукой, а дождь добавил финальный штрих к прическе. Он выглядит сонным.
– Что случилось? С тобой все хорошо?
– Все отлично. Я улетаю в Париж.
Он моргает, глядя на меня.
– Ну, во Францию.
– Я знаю, где находится Париж. – Он трет глаза. – Не могу понять, с чего ты туда собралась в три часа ночи.
Петуния забирается на центральную консоль и пытается перебраться на переднее сиденье.
– Нет, малышка. Сиди сзади. – Я бросаю на заднее сиденье ее вкусняшку и снова поворачиваюсь к Таю. – Я уезжаю, потому что у меня появилась потрясающая идея, и я не вижу причин медлить. Поедешь со мной?
– Что? – Тай мотает головой, как будто хочет очнуться ото сна. Капли дождя разлетаются с кончиков кудрявых волос. – Я не поеду в Париж в три часа ночи. Ты вообще в порядке? Ты выпила, что ли?
– Я не пила. И никогда не чувствовала себя лучше, чем сейчас. – Как он может не видеть? Я кладу локти на руль и прячу лицо в ладонях. Как ему объяснить? Ага. Поняла. Я снова откидываюсь на спинку кресла. – У тебя когда-нибудь бывало чувство, что все в жизни наконец обрело смысл? Как будто все кусочки пазла вдруг встали на свои места? Так я чувствую себя сейчас.
Он совершенно ошарашен.
– Детали пазла сами собой никуда не встают…
– Блин! – Я бью себя ладонью по лбу. – Это грубая метафора, посмотри глубже. Ты должен понять глубинный смысл. Я собираюсь стать абстракционисткой.
– В Париже?
Дождь барабанит по лобовому стеклу, и мне приходится говорить громче.
– Да, в Париже. Ты со мной?
– Нет. И тебе не надо ехать. По крайней мере, надо поспать и решить утром, едешь ты или нет.
– Я не сплю всю неделю. На том свете отосплюсь.
– Думаю, тебе стоит поспать до того, как ты туда попадешь. – Он нервно смеется. – У тебя, наверное, недосып. Затуманенное сознание. Езжай домой, Нат. Поспи. Давай поговорим про Париж после занятия в студии на следующей неделе.
– Нет, я не думаю, что…
Тай кладет руки мне на плечи, не дает договорить. М-м, как я хочу, чтобы эти руки скользнули по плечам и ниже, по спине. Я хочу, чтобы он притянул меня к себе и прошептал, что с удовольствием поехал бы со мной в Париж.
Его руки все еще лежат у меня на плечах.
– Натали. Посмотри на меня.
Я смотрю прямо ему в глаза. Они меня зачаровывают.
– Тебе нужно поехать домой. Я за тебя волнуюсь.
– Знаешь, о ком тебе лучше беспокоиться? О людях, остающихся в системе. Беспокойся о том, кому никогда не хватит сил и смелости пойти за своими желаниями. Решайся, Тай. Ты же хочешь стать художником, так?
– Конечно, но…
– Никаких но. Это твой шанс. Это наш шанс. Ты что, не понимаешь? Эйфелева башня, багеты, береты?
Тай откашливается.
– Ты уверена, что с тобой все хорошо?
– Впервые за долгое время, да, я абсолютно уверена. Все великолепно. – Туня начинает скрестись в заднюю дверь машины. – Черт, кажется, ей надо в туалет. Подожди. Я ее выведу.
Тай практически кричит сквозь шум дождя.
– Ее нельзя сейчас выпускать, там кошмар!
– Ты думаешь, я могу предложить собаке потерпеть? Справлять свою нужду в машине я ей не дам, Тай. – Я закатываю глаза и тянусь за поводком. Он не успевает меня остановить. Я вылезаю из машины и открываю заднюю дверь. – Давай, малышка. – Я пристегиваю ошейник и ставлю ее на дорогу. Петуния несколько раз моргает и начинает пятиться назад, не желая оставаться под дождем.
– Нет-нет-нет, под машину нельзя. Давай, Туня. – Я тяну ее за поводок и практически насильно вытаскиваю в глухой переулок. – Вот так. Можешь идти.
Она пытается поднять на меня взгляд, но ливень заливает ей глаза. Кажется, она утратила желание справлять нужду. Туня поджала хвост и начинает дрожать, с ушей падают капли дождя.
Тай вылезает из машины.
– Натали. Это безумие. Забирайся обратно в салон.
– Что ты понимаешь в безумии! – кричу я. – Мое сознание сейчас ясное как никогда. Мне все стало ясно, Тай. Можно изменить жизнь к лучшему.
Тай молча оббегает машину и останавливается меньше чем в полуметре от меня.
– Я уже предлагал тебе быть вместе, помнишь?
– Помню, прости меня. Тогда у меня были сложности, теперь это все позади. Так ты поедешь со мной в Париж?
– Я приглашал тебя на концерт. Париж – слишком серьезный шаг. Может быть, начнем хотя бы с концерта? – Он пытается улыбнуться своей фирменной улыбкой, но, видимо, так взволнован, что улыбка выходит кривой. Кудрявые волосы прилипли ко лбу, рубашка облепляет грудь. Мои волосы тоже сильно намокли, и я жалею, что надела джинсы. Мы будто бы принимаем душ полностью одетые.
В какой-то момент меня словно молнией поражает – он со мной не поедет. Возможно, я даже больше его не увижу. Мне всегда тяжело давались прощания, так что я просто говорю:
– Хорошо. Концерт – отличная идея.
Тай смотрит на меня во все глаза. Это глубокий взгляд, обнажающий всю правду.
