– Мне пришлось стать «хозяином» дома в пять лет. В пять, Натали. Ты понимаешь, какая это ответственность для ребенка? Она называла меня «хозяином в доме» с тех пор, как я только-только научился завязывать чертовы шнурки. Пока мои друзья катались на самокатах по окрестностям, я учился готовить, чтобы не дать маме спалить дом. Кулинарные шоу заменяли мне спортивные каналы. Многие ли подростки таким занимаются?
– Но тебе же нравятся кулинарные шоу.
– Потому что они упрощают мне жизнь. Я учусь готовить всякие блюда, и мама гордится «моими шедеврами». Только поэтому я смотрю эти шоу.
– А помнишь, ты сказал, что шеф на канале «Фуд Нетворк» сексапильная штучка? – Не понимаю, зачем я об этом говорю. Кажется, мне никогда не приходило в голову, что он с удовольствием посмотрел бы что-то другое, а не кулинарное шоу.
Брент смотрит на меня во все глаза.
– Знаешь, кто обойдет ее в сексапильности? Любая из чирлидерш Национальной футбольной лиги. Но я залез с головой в кулинарные шоу и не вылезаю.
Он поднимает стаканчик и зло втыкает в него ложку. Я не успеваю придумать, что еще сказать, когда он продолжает:
– И знаешь, что хуже всего? Как бы я ни старался, позаботиться о вас с мамой я как следует не мог. Ты чуть не погибла в той аварии. – Слеза капает на щеку и стекает вниз, и Брент дергает головой, словно хочет стряхнуть каплю с лица. – Я должен был быть рядом.
– Это было невозможно. – Он что, правда винит себя? – Это только моя вина, Брент. Я… Понимаешь…
– Я должен был быть рядом, – повторяет он. – В тот день, накануне и много дней подряд до этого дня. Но я никогда не знал, как помочь. Я не знал, как тебя понять. – Он смотрит на меня грустно и растерянно, как будто я пазл, в котором всегда не хватает одной детали. – Когда я слышал, как ты плачешь у себя в комнате, мне было так больно. Я сделал бы все что угодно, чтобы тебе помочь. Но когда я пытался, ты захлопывала перед моим носом дверь или швырялась туфлями на шпильках.
– Это было только один раз.
Жалкое оправдание.
– Но шрам у меня сохранился. – Брент поднимает волосы, демонстрируя отметину на коже. – Достаточно, чтобы лишний раз подумать, прежде чем снова зайти к тебе в комнату. Вот я больше и не пытался.
– Знаю. Врубал музыку погромче, чтобы не соприкасаться со мной.
– Что? Натали… Ты серьезно? Ты думала?.. Боже. – Он откидывается назад и бьется головой о подголовник. Пару раз он глубоко вздыхает и зло стирает слезы с лица. – Когда ты начинала плакать у себя в комнате, я делал музыку громче. Но не для того, чтобы заглушить твой плач, Нат. Я никогда бы так не поступил. Я… Я делал громче, чтобы ты не слышала, как плачу я.
Что?
– Беспомощность просто убивала меня. – Теперь он смотрит прямо перед собой в лобовое стекло. – Я знал, что ты нездорова, и совершенно ничего не мог с этим сделать. Ничего. – Он бьет по рулю с такой силой, будто во всей ситуации виноват именно руль.
У меня такое ощущение, что я вижу Брента в первый раз. Он не любит кулинарные шоу? Он не пытался от меня отделаться? Что еще я упустила?
– И сегодня ночью меня с тобой рядом не было. Ты могла бы себе навредить.
– Брент, я не собиралась себе вредить. Я хотела поехать в… На самом деле это неважно. Со мной все было в порядке. – Оглядываясь назад, я понимаю, что, может быть, на самом деле я была не в порядке. Уже какое-то длительное время. Мир начинает терять волшебное сияние, внутри меня разрастается ужас. Это что, была мания? А сейчас? Я думаю о своей идее поехать в Париж и понимаю, что она не так уж хороша.
– От Тая ты мчалась на скорости восемьдесят километров в час, предварительно рассказав ему, что едешь в Париж. Что-то не похоже, что ты была в порядке.
– Он тебе звонил? – Не знаю, какое чувство во мне побеждает: что меня предали или что обо мне позаботились.
– Да. – Брент так сильно сжимает стаканчик, что он начинает трескаться. – Потому что мой товарищ по работе в химической лаборатории лучше заботится о моей сестре, чем я сам. – Он качает головой.
– Ты злишься? Я знаю, что ты не хотел, чтобы у нас с ним были какие-то отношения.
– Что?
– Ты попросил его не приглашать меня на свидания. Это, кстати, свинский поступок, особенно после того, как я ни капли не воспротивилась вашим отношениям с Сесили.
В разговор вот-вот проникнет такая знакомая ярость.
– Вы с Таем – совсем не то же самое, что мы с Сесили.
– Это почему еще? В любом случае у меня было больше поводов расстраиваться. Она моя лучшая подруга. Тай же просто занимается с тобой химией. И какая же ситуация страннее?
Брент морщится, будто чего-то не понимает, но потом до него доходит смысл моих слов.
– Нат, дело вообще не в том, что мне вся ситуация кажется какой-то «странной». Мои ощущения тут ни при чем. Все дело в том…
Он прерывается. А, кажется, я начинаю понимать.
– Все дело в том, что я психически больная, да? И ты меня стыдишься?
Я одновременно испытываю стыд, злобу, растерянность. Какой тошнотворный коктейль.
