От общения с психиатрами можно впасть в отчаяние, потому что они заставляют раскапывать в себе самые разные чувства, которых ты всю жизнь сознательно избегал. Иногда на приеме я у себя в голове играю в «Бинго в кабинете психиатра». Играть можно только против себя, но мне это подходит. Может быть, форум в интернете для этих целей создать? Вот что участникам игры нужно будет «собрать» в кабинете психиатра:
1. Цветы в горшках. Искусственные растения только для ментально здоровых, это факт.
2. Постеры с успокаивающими пейзажами. Виды пляжей и лесов по идее помогают тебе забыть, что ты ку-ку, и полностью расслабиться. Бонусный балл – если на таком постере есть вдохновляющая цитата, минус балл – если она тебя реально вдохновляет.
3. Книги с умными названиями типа «Связь изоферментов и депрессивных тенденций у детей в возрасте 7–8 лет». Вот сел же кто-то и написал восемьсот страниц на эту тему.
4. Контейнер с салфетками «Клинекс». Без них никуда. Бонусный балл – если он пуст, потому что обычно врачи очень внимательно следят за наполнением контейнера. Уверены, что нервы у тебя не выдержат.
5. Часы, которые всегда висят или стоят за твоей спиной. Врачам обязательно нужно знать, сколько минут вашей драмы осталось у них впереди, но при этом они хотят производить впечатление людей, которые внимательно слушают. Такие эти психиатры скрытные ребята.
– Расскажи, что случилось на прошлой неделе? – спрашивает врач. – Мама очень волновалась за тебя.
Доктор Левин – мой четвертый психиатр за прошедшие три года. Цикл у меня такой: я делаю что-то, что сильно беспокоит маму; она отправляет меня к психиатру; он или она назначает мне лечение в виде таблеток; таблетки не работают (или я сама себе их отменяю); потом я снова делаю что-то, что беспокоит маму, и она отправляет меня к другому врачу «за вторым мнением». Намылить, смыть, повторить процедуру. Я сказала маме, что больше не пойду к доктору Вандерфлит, что, скорее всего, несправедливо по отношению к ней, но мы с мамой сошлись на том, что запишемся к новому врачу.
Этот пока не так уж ужасен. Я долго ищу глазами ручку, магнитную доску, блокнот с рекламой какого-нибудь фармацевтического продукта (окошко бинго номер 6), так что не сразу понимаю, что он ожидает от меня ответа.
– Я много лет думала, что мой отец умер, потому что так говорила мне мать, но оказалось, что он жив.
Доктор кивает. Даже психиатра способна шокировать история о том, как воскрес считавшийся давно умершим отец, но доктор Левин не подает виду.
– И что ты почувствовала, когда об этом узнала?
Хм-м. Почувствовала ярость? Почувствовала себя преданной? Неполноценной? Ведь мама явно не хочет иметь дело с членами семьи, страдающими ментальными расстройствами. Я не буду все это говорить, это слишком личное.
– Разозлилась на маму за вранье. Брент тоже из себя вышел. Повторял: «Ты же говорила, он умер!», а мама говорила: «Знаю, но так было лучше для вас». Они спорили, хотя мама явно была неправа.
– Значит, ты винишь маму. А что насчет отца? Что ты чувствуешь к нему?
Я узнала, что у меня есть папа всего пару недель назад, и что, мне уже нужно что-то к нему чувствовать? Я пока не знаю, что я к нему чувствую. Почему психиатры всегда задают такие нелепые вопросы, на которые нет ответов?
– Я расстроена, что он нас бросил. Это был неправильный выбор, и меня не очень волнуют его отговорки. Убедительных причин просто нет. Наверное, я злюсь, но это все равно что злиться на незнакомого человека. Лучше отнестись к нему с симпатией. Кажется, он прикольный. Мы с ним так похожи… Хочется оставить это все в прошлом и притвориться, что ничего не случилось. Но четырнадцать лет так просто из жизни не выкинешь.
– Так кто тебя больше разочаровал, папа или мама?
– Не знаю… Наверное, оба? Они оба врали. Оба все это придумали. На маму злиться проще. Я ее лучше знаю. На самом деле я даже на себя злюсь. Могла бы и раньше его найти. Мне восемнадцать. Разве нормальный человек начал бы искать пропавшего отца только через четырнадцать лет?
– Справедливости ради скажу, что ты все это время не думала, что он пропал.
– Знаю. И все-таки. Я и раньше могла бы догадаться. Понимаете, как это изменило бы всю ситуацию? Если бы я нашла его несколько лет назад? Может быть, вся эта история с ментальным здоровьем повернулась бы совсем иначе. Я не выбросила бы все свои картины с моста, не сидела бы тут и не разговаривала бы с вами, а вы сейчас играли бы себе спокойно в гольф с друзьями-врачами, обсуждая спортивные футболки и «кадиллаки». Уже всех обыгрывали бы там.
Он пожевывает кончик ручки и отвечает:
– Я вижу, ты в стрессовых ситуациях привыкла обращаться к юмору, так?
Такого фиг рассмешишь.
Он кладет ручку на стол.
– Это неплохо. Я просто хочу удостовериться, что у тебя действительно есть доступ к реальным эмоциям. Здесь ты в безопасности.
Нет такого места, где я была бы в безопасности. Если бы я только могла, я всегда прятала бы свои эмоции от всего мира.
– Расскажи, почему ты прекратила принимать таблетки за несколько дней до произошедшего?
