– Потому что мне надоело быть человеком с биполярным расстройством. – Я не упрямлюсь, не проявляю агрессию. Я просто констатирую факт. Что-то вроде: «Раньше мне нравился яблочный соус, но теперь нет».
Доктор явно сбит с толку.
– Почему, по-твоему, это произошло?
– Я не знаю… Мне кажется, я могу самостоятельно побороть эти ментальные заморочки. Лучше делать это без медикаментов.
Я облизываю палец и пытаюсь оттереть грязь от ботинка.
– Ты думаешь, что можешь самостоятельно лечить болезни?
– Не всегда, но если речь заходит о ментальных расстройствах… Возможно.
Какое-то время мы молчим, он что-то пишет. Я замечаю его диплом, который занимает почетное место на стене в углу комнаты. (Ура! Номер 7!)
– Я не хочу, чтобы из-за какой-то болезни люди относились ко мне иначе, – говорю я, чтобы заполнить неловкую паузу, – поэтому лучше, если болезни у меня не будет.
– Ясно, – говорит он, – но летом ты пыталась покончить с собой, а недавно хотела сбежать в Париж посреди ночи, попутно избавившись от лучших своих картин, и при этом ты продолжаешь говорить, что никаких проблем у тебя нет. Интересно.
Доктор ждет, что я отвечу.
– У меня нет биполярного аффективного расстройства.
– Тебя можно понять. Больные раком не хотят, чтобы у них был рак. К сожалению, отказ от лечения не избавляет от болезни. Он только ее усугубляет.
Он очевидно прав. Но ему легко говорить, сидя в шикарном кожаном кресле. Ему не приходится жить в вечной борьбе за душевное равновесие. Он похож на пешего туриста, который смотрит, как кто-то с трудом карабкается вверх по склону горы, и просто говорит: «М-мда-а… Непростая ситуация».
– Я на лекарствах могу сидеть сколько угодно, – говорю я. – И если у меня биполярка, она никуда не денется.
– Может, и не денется, но по крайней мере расстройство станет управляемым. Управлять им можно тысячей разных способов, но для начала нужно признать, что оно у тебя есть.
А этот доктор хорош.
– Лечение не обязательно должно отнимать много времени и сил, – добавляет он и откладывает свой блокнот, а потом смотрит на меня так, словно мы пара друзей, которые болтают за чашечкой кофе. – Можно просто сделать его небольшой частью жизни. Принимаешь лекарства, ходишь к психотерапевту, делаешь то, что должна делать – и взамен получаешь здоровье.
Я вспоминаю последние пару недель с тех пор, как перестала принимать таблетки. Пора признаться себе: без них я нездорова. Возможно, однажды это произойдет, возможно, я из тех, кому таблетки будут нужны до конца жизни. Одно точно: сейчас без таблеток я нездорова.
Нездорово думать, что на меня вот-вот нападет осьминог. Нездорово думать, что сбежать в Париж – хорошая идея. Вспоминая о том, как в грозу в три часа ночи я заявилась к Таю, я краснею от стыда. С тех пор я его не видела и не представляю, что скажу ему при встрече. А еще. Что, если бы отец не настоял на том, чтобы отвезти меня домой? Я гоняла с такой скоростью. Что, если бы я покалечилась? Или вообще погибла? Что, если я навредила кому-нибудь другому? Что мне точно не нужно – так это еще одна автомобильная авария. Я уж не говорю, что подвергала опасности Петунию.
Я вспоминаю лицо мамы, когда она услышала, что я нашла отца. Думаю о том, что скажет Су, когда я расскажу, что выбросила свои лучшие работы. Что я теперь предложу на выставку? Все запуталось и усложнилось – и только по моей вине. Я знала, что не справлюсь с таким напряжением. С чего я вообще решила, что смогу участвовать в «Арт-Коннекте»? Это в тысячу раз сложнее и круче, чем конкурс керамики в девятом классе.
Я протягиваю руку и беру салфетку. (Их целый контейнер, так что бонусный балл я не получаю.) Если бы я продолжала принимать лекарства, разве случился бы со мной этот маниакальный эпизод? От ответа меня начинает тошнить. Так ужасно – бояться собственного мозга, поэтому я начинаю думать о чем-то другом.
Я думаю о своем папе, о том, как все могло закончиться иначе, если бы он раньше принял помощь врачей. Я что, совершаю такие же ошибки, как он? Хочу ли я предпринять шаги, которые он не предпринял?
– Как ты себя чувствуешь, когда принимаешь таблетки? – спрашивает доктор Левин.
Мама обновила рецепт, так что я уже несколько дней снова пью таблетки.
Я вздыхаю, потому что ответ мне не нравится, но не будет хуже, если я признаюсь.
– В голове становится ясно. Думается легче. Но в то же время я чувствую себя беспомощно, как неудачница, которая не может функционировать без специальных веществ.
– Ты можешь без них функционировать. Просто с ними ты функционируешь лучше.
– Но что, если они перестанут работать? Некоторые подолгу принимают таблетки, а потом что-то меняется, и им приходится начинать все сначала, подбирать новую схему лечения. Это меня пугает. Скажем, пройдет два года, и все перевернется с ног на голову, и психика снова станет нестабильной.
– Для этого тебе и нужна система поддержки. У тебя есть мама и брат, у тебя есть друзья. И я. Если понадобится, мы тебе поможем.
Конечно, он прав, но, скорее всего, он говорит что-то подобное каждому своему пациенту.
