– Разумеется, нет, Нат. Прости. Не надо было ему ничего говорить, но, клянусь, я нисколько тебя не стыжусь. Я просто беспокоился. Что, если у вас ничего не выйдет, если он сделает тебе больно, ты так расстроишься, что…
Тишина повисает между нами мертвым грузом.
– Ну не вышло бы, так что, Брент? Мне что, нужно прятаться в комнате, ни с кем не встречаться, ни разу в жизни не рискнуть и позволить болезни парализовать меня до конца жизни?
– Я не знаю, как тебя защитить. Я только это пытался делать – и потерпел полное фиаско.
У него по-прежнему мокрые глаза.
– Может быть, это вообще не твоя задача? Ты вел себя как отец, но ты ведь мне не отец. Ты мой брат. Просто люби меня. Не указывай, что мне делать. Не запрещай дурачиться. Не запрещай совершать ошибки. И еще – рассказывай о своей жизни. Например, о том, что любишь спортивные каналы. Как я могла об этом не знать? Я не знаю, ну, будь мне другом, что ли. Мы же можем быть друзьями.
Кажется, такой вариант ему никогда и в голову не приходил.
– Друзьями?
– Друзьями.
Мы съедаем по ложке мороженого.
Брент первым возобновляет разговор:
– Так что имел в виду Тай, когда сказал, что ты уезжаешь в Париж?
– Меня… меня накрыло такое желание. Не знаю. Еще два часа назад мне все это казалось куда более удачной идеей.
Теперь, по-моему, я ни в какой Париж уже не собираюсь.
– Ой.
Он смотрит на меня, словно боясь задать только что возникший у него вопрос.
Я рада, что он его не задает, но все равно на него отвечаю.
– Я уже больше недели не принимаю таблетки.
Он молчит, медленно переваривая мое признание.
– Почему?
Еще немного мороженого. У Брента его осталось совсем на донышке.
– Я считаю, что сама смогу справиться с ментальными проблемами. Лучше делать это без медикаментов.
Он смотрит на меня так, словно я озвучиваю очень глупую идею, но в его взгляде больше беспокойства, чем снисходительности. Это новый и непривычный мне взгляд. И он мне нравится.
– Врач говорит, тебе без них не обойтись, Нат. Если бы у тебя был диабет, разве ты решилась бы бороться с ним без инсулина?
– Не исключено.
Он смеется, и мороженое идет не в то горло.
– Ха, на самом деле, не исключено. Но это тоже было бы очень глупо.
– Знаю. – Теперь и я улыбаюсь, потому что понимаю, насколько нелепо то, что я говорю. – Но сам подумай, Брент. В школе нам вечно говорят: «Не употребляйте запрещенные вещества!», «Вот как выглядит мозг зависимого человека!» А потом я узнаю, что нездорова, и слышу: «Тебе нужны специальные вещества!», «Твой мозг не справится без специальных веществ!» «Будь собой, но только той, которая принимает лекарства!» Это дико бесит.
– Да, но все же есть разница между наркотиками и таблетками, которые выписал врач. К тому же… Париж?
В его взгляде читается, насколько абсурдно то, что случилось сегодня ночью. Неужели я сама не понимаю?
Вот дерьмо. Кажется, мне нужны мои лекарства. Как бы я ни пыталась притворяться, что веду себя нормально, в глубине души я знаю, что это не так. Можно сколько угодно называть это состояние «вдохновением» или «проявлением таланта», но настало время признать: это мания.
– Но если я снова начну принимать таблетки, значит, у меня биполярное расстройство.
– У тебя биполярное расстройство и с ними, и без них. – Брент произносит это как нечто очевидное, и я благодарна ему за это. – Но принимая таблетки, ты можешь чувствовать себя здоровой.
– Да… – Я не хочу признавать, что он прав. Но он прав. Если существует лечение, которые поможет мне справиться с трудностями, наверное, тупо от него отказываться. При мысли об этом у меня все опускается внутри, но так выглядит моя робкая попытка принять ситуацию.
Думать об этом для меня тяжеловато, поэтому я меняю тему.
– Прости, что ты так узнал правду про отца.
Брент вздыхает, как будто на время забыл об этом.
– Я пока не знаю, что мне с этим делать. Совершенно ненормальная ситуация.
– Я правда не хочу, чтобы мама приходила на выставку «Арт-Коннект».
– И я тебя за это не виню.
– Серьезно?
Как это пока непривычно – Брент на моей стороне.
– Абсолютно. – Он скребет дно стаканчика пластиковой ложкой, но мороженого там больше нет. Брент поднимает на меня взгляд. – Такое ощущение, что скоро все изменится.
Он сидит с широко раскрытыми глазами, плотно сжав губы, и снова сжимает стаканчик. Брент выглядит уязвимым, каким-то даже маленьким. Мой сильный, всегда такой собранный брат, кажется, нервничает.
Да, все меняется. Но разве это так уж плохо? Возможно, все изменится к лучшему. Что, если у нас с Брентом появится шанс построить более искренние отношения друг с другом? А может, я все безвозвратно испортила. Время покажет, но я вроде бы уже готова заглянуть в будущее.
Я поднимаю свой пустой стаканчик.
– Еще по одному?
На секунду Брент задумывается, потом пожимает плечами и слегка улыбается.
– Неплохое местечко.
Он разворачивается и едет обратно к окошку автокафе.
