Наши руки соприкасаются, у меня начинают гореть щеки. Я отдергиваю руку, отнимаю у Тая кисточку.
– Ничего страшного. Со мной такое бывает.
– Бывает? – Тай выходит из себя. – Ты появляешься возле моего дома в три часа ночи, ты… – Он прерывается. К нам наклоняется Джилл, явно подслушивает, хотя делает вид, что полностью сосредоточена на своей картине. Тай переходит на едва слышный шепот, и мне приходится наклониться к нему еще ниже. – Ты сама знаешь, что произошло.
Теперь Джилл даже не пытается притворяться. Она вот-вот упадет со стула, настолько внимательно она слушает наш разговор.
– Не знаю, понятно?
– Все ты знаешь! – Тай не понимает, на что я намекаю.
– Натали, – говорит Су из другого конца студии. – Ты же помнишь, что выставка «Арт-Коннект» уже на следующей неделе? Может быть, все же стоит сосредоточиться на своей работе?
У меня лицо идет пятнами, все поднимают головы от своих картин. Все видят, что Тай сидит на корточках возле моего рабочего места. У Старр брови ползут вверх. Джилл, кажется, разочарована, что Су нас прервала. Тим и Карл поднимают глаза, но быстро возвращаются к работе. Я киваю Су и стараюсь изобразить смирение.
– Извини, – говорю я Таю в полный голос. – Нужно вернуться к делу.
– Нат, – шепчет Тай, и на его лице читается отчаяние. – Давай куда-нибудь сходим после занятий? Нужно поговорить. Пожалуйста.
Он кладет ладонь мне на предплечье, и я думаю, сколько еще раз ему нужно до меня дотронуться, чтобы меня перестало бить током от его прикосновения.
Я киваю и возвращаюсь к картине. Он встает и продолжает уборку. Я почти сразу жалею, что согласилась, потому что теперь мне точно придется с ним поговорить. Но я сама не своя. Электрический разряд ударил мне прямо в мозг.
После занятия Тай ждет меня возле своей машины.
– Хочешь кофе?
– Конечно.
Между деревьями гуляет ветер, напоминая, что скоро зима. Он задувает волосы прямо мне на лицо, а его шевелюру сдерживает бейсболка. «Канзас Сити Ройялс».
– В «Старбакс»? – предлагаю я. – На Восьмой улице, например.
– У меня есть идея получше. Садись.
По дороге туда – не знаю куда мы в основном разговариваем про «Арт-Коннект». Картины Тая уже готовы. Мои мы не обсуждаем.
Тай паркует машину возле крошечного домика. На черном навесе написано «Прибрежный кофе». Это хипстерское местечко – кирпичные стены в стиле лофт, подсвеченные неоном оконные рамы, бариста с фиолетовыми волосами.
– Не совсем «Старбакс», – улыбается мне Тай. – Сойдет?
Здесь все с претензией на художественность. Маме точно бы не понравилось.
– Мне очень нравится.
Мы делаем заказ: черный кофе для него и чай для меня – и садимся за столик. Я думаю, как мне завести важный разговор, но Тай спасает меня своим неуклюжим вступлением.
– Я вот о чем хотел поговорить, – начинает он. – Во-первых, почему ты не улетела в Париж? То есть нет. С чего ты вообще решила, что туда нужно лететь? Во-вторых… – Он делает глубокий вдох. – Я хотел бы извиниться за свое несвежее дыхание той ночью. Нельзя ожидать, что у парня изо рта будет хорошо пахнуть в три часа ночи.
Я смеюсь. Он что, серьезно? Мне такое даже в голову не приходило. Я изображаю разочарование и качаю головой.
– Мог бы и заглотить пару-тройку «тик-таков» по пути ко мне.
– Ты шутишь? – Тай вскидывает руки. – Я подумал, что-то случилось. Не понимал, что это может быть. Я же не знал, что ты собираешься меня целовать!
Трое парней за соседним столиком поворачиваются и смотрят на нас. У одного в ушах тоннели, второй в мягкой фетровой шляпе, третий в каких-то фантастических полосатых джинсах в обтяжку.
Тай краснеет, наклоняется ко мне и говорит тише:
– Прояви уж снисходительность.
Я тоже наклоняюсь к нему и тоже говорю как можно тише. Наши лица так близко. Личное пространство переоценено. Даже жаль, что его сейчас так много.
– Тай, я на твое дыхание даже внимания не обратила. Уверена, все с ним было в порядке.
– Точно? Думаю, ты врешь.
– Не вру. – Я улавливаю какой-то мятный аромат и откидываюсь на спинку стула. – Ты съел пару драже перед приходом сюда?
Румянец на щеках Тая сгущается.
– Нет.
Я скептически его осматриваю.
– Ладно, так и есть, но только потому, что я сейчас в режиме устранения последствий.
Я улыбаюсь.
– Сколько «тик-таков»?
Он отпивает кофе.
– Четыре. Но это были не «тик-таки», а «айс-брей-керсы», – сообщает он с довольной улыбкой, как будто я недостаточно хорошо его знаю.
– Четыре? Вот это мятная свежесть.
– Устранение серьезных последствий, знаешь ли.
– Кажется, устранил.
Я снова улыбаюсь.
Он делает еще один глоток и уверенно ставит чашку на стол.
– Так. Ты не ответила на мой вопрос.
Ах да.
С чего начать? Может быть, удастся проскочить.
– Ночка тогда выдалась и правда странная. Я давно нормально не спала. Потом послушалась тебя, когда вернулась домой, сразу вырубилась и – ух ты! – с утра почувствовала себя лучше.
Ни слова лжи, так ведь? Я просто опускаю некоторые детали.
Тай молчит. Ждет продолжения. Но я больше ничего не говорю. Я просто отпиваю чай и рассматриваю картину на стене. Это абстракция в голубых тонах.
Тай поднимает брови и говорит:
– Ты не умеешь врать.
