На самом деле я так никогда не говорю. Услышала, что так говорили в каком-то телешоу на прошлой неделе. Но я, пожалуй, начну так говорить. Правда. И люди будут говорить: «Как сказала бы Натали, что есть, то есть».
Когда мы подъезжаем к парковке возле студии, Тай сует в рот еще одно драже «Айс-Брейкерс». Просто совпадение или ему скоро понадобится свежее дыхание? Солнце садится за галерею, деревья отбрасывают на асфальт кружевные тени.
Я беру рюкзак и кладу руку на ручку двери.
– Спасибо за поездку и чай.
– Всегда пожалуйста.
Дальше я должна вылезти из машины, но я на секунду задерживаюсь. На всякий случай.
– Мне так жаль, что тебе приходится скрывать свой талант, – говорю я. – Это какой-то кошмар.
– Да это не беда, – говорит он (хотя это как раз беда). – Я тоже не в восторге оттого, что тебе приходится скрывать правду о себе.
– Да, тоже в принципе не беда, – говорю я (хотя и это тоже беда).
Между нами висит большой вопросительный знак. Он пахнет драже «Айс-Брейкерс».
В этом месте я обычно трушу и придумываю какую-нибудь отговорку, почему отвечать на этот вопрос – дурацкая идея. Но Тай отличается от других парней, от тех, которые подводили меня раньше. Я и сама другой человек, не та, кем была несколько недель назад. Он знает, что у меня биполярное расстройство, и его это не пугает. Возможно, этот факт не будет для нас таким уж препятствием, как я боялась.
Я убираю руку с ручки двери.
– Когда ты пригласил меня на концерт «Вороньего гнезда», я отказала, потому что не хотела, чтобы ты узнал мой диагноз.
– И вот теперь я знаю. Это что-то меняет?
Я вынимаю ключи из сумочки.
– Точно не знаю. Думаю, да.
Его взгляд загорается.
– Что, правда?
– А если я не всегда буду стабильной? Вдруг у меня будут случаться такие эпизоды. Гарантий никаких нет. Я не могу просить тебя брать все это на себя. Это нечестно по отношению к тебе.
Я боюсь, что все испорчу, но еще страшнее упустить такой шанс.
– Что, если я хочу взять это на себя? Что, если ты этого стоишь?
– Ты не знаешь, что тебя ждет. Даже я не знаю.
Кажется, Тая это выбило из колеи. Интересно, о чем он думает? О том, что придется давать обещания, которые, как мы оба знаем, он не сможет выполнить? Я надеюсь, он и пробовать не станет.
Тай вздыхает.
– Как насчет того, чтобы двигаться потихоньку день за днем? Начнем с сегодня и не будем никуда спешить.
Я грустно смеюсь.
– Я-то нельзя сказать, чтобы никуда не спешила, да? Прости, что полезла целоваться под проливным дождем. Я себе не так представляла наш первый поцелуй.
– А ты представляла себе наш первый поцелуй? Каким он был?
– Не знаю, но точно не таким.
Его плечи напряжены, он вертит в руках кепку. Потом он отводит взгляд, и на его губах появляется слабая улыбка.
– А он случайно не происходил в моей машине на парковке возле художественной галереи?
Секунда напряженного молчания.
– Именно так я представляла себе наш второй поцелуй.
Я улыбаюсь ему в ответ.
Тай расслабляется. Вот вопросительный знак и превратился в точку.
Это правда происходит.
Он ерзает на месте, а потом наклоняется ко мне. Я тоже наклоняюсь к нему. Я смотрю ему в глаза и млею от предвкушения, а потом прикрываю веки. У меня такое чувство, что кто-то пустил мне по венам шипучее шампанское.
Какие у него мягкие губы.
Его поцелуй нежен, в нем нет той жадности и истеричности, как в прошлый раз. Кажется, таким должен быть наш первый поцелуй. Мне даже хочется, чтобы именно он считался первым.
Я открываю глаза.
– Это даже лучше, чем я себе представляла.
– Я тоже так думаю.
От его улыбки я просто таю.
Я не хочу выходить из машины, но в то же время хочу остановиться, пока все так идеально.
– Надо идти.
Я беру свой рюкзак и открываю дверь.
Тай снимает бейсболку.
– Я же говорил, что она счастливая.
Я притворяюсь очень смущенной.
– Но мы же оба ее надевали. Откуда ты знаешь, что
Я улыбаюсь и закрываю дверь, прежде чем он успевает ответить.
Пока я иду к своей машине, Тай опускает стекло.
– Эй, Нат.
Я оборачиваюсь.
– А ты случайно не представляла себе наш третий поцелуй?
– Не могу тебя обрадовать, – дразню его я. – Придется тебе потусоваться со мной чуть подольше, посмотрим, вдруг возникнут какие-то картинки.
Я улыбаюсь и иду к своей машине, больше не оборачиваясь.
Я сижу у себя в комнате. До дедлайна по выставке «Арт-Коннект» осталось три дня. Передо мной наполовину законченная картина. Силуэт пальмовых листьев на фоне тропического заката. Впечатляюще. Если бы это нарисовала восьмиклассница. Надеюсь, судей так ослепит великолепие двух других моих картин, что на эту они не обратят внимания.
Никто же еще не умер оттого, что выдавал желаемое за действительное, так?
Смартфон оповещает о новом электронном письме. Из Оксфордского университета. Что за странности?
