– Да. Ты уехала посреди игры в машине с незнакомым мужчиной, а когда я спросила в сообщении, все ли у тебя хорошо, ты так мне и не ответила. Я уговорила Хлои завезти меня сюда по пути на дискотеку, и вот я здесь, с тобой все хорошо, а незнакомец сидит за кухонным столом и рисует… – Тут она прерывается и упирается взглядом в одну точку. – Это что, бензольные кольца?
– Впечатляюще, – говорит Тай, потрясенный ее внимательностью. Он встает и протягивает Элле руку. – Я Тай… Тот самый незнакомый мужчина.
– А я Элла, – отвечает она. – Тревожная подружка.
– Приятно познакомиться.
Они жмут друг другу руки.
– Ты чего рисуешь на коробке из-под пиццы? – спрашивает Элла. – Это вызов истеблишменту или что? Не очень понимаю.
Нужно, наверное, по-нормальному их представить.
– Элла – моя подружка из школы. Петуния – это собака ее бабушки. – Я поворачиваюсь к Элле. – Тай – лаборант в студии, в которой я рисую, а на коробке он рисует потому, что я не смогла найти ему холста. Он помогает мне подготовить работы к выставке.
Элла подходит к мольберту и рассматривает пляжный пейзаж. Она сначала приближается, чтобы изучить детали, а потом отходит назад.
– Не лучшая твоя работа, – вздыхает она. – Но все-таки наверняка она будет лучше многих на той выставке.
– Спасибо.
Кажется, это был комплимент.
– Почему бы тебе не взять ту, что над камином? – спрашивает она. – От нее исходит электричество!
– Это абстракция. Маме не очень понравилась, поэтому она сейчас висит в гостиной. Никому особо не нравятся абстракции, так что мне лучше рисовать пейзажи.
– Это кто сказал?
– Мой педагог по рисованию.
Элла обдумывает это, потом кивает на Тая:
– Поговори об этом с ним. Он против цеховых правил. Это понятно по тому, что он рисует. Может быть, он вдохновит тебя на пару абстрактных работ.
Тай откладывает кисть и изучает свою коробку из-под пиццы.
– Получается даже глубже, чем я рассчитывал, – говорит он, потом поднимает на меня взгляд, и в его глазах мелькает озорство.
Элла садится за стол.
– Я читала в книге «Как выжить в старшей школе», что нужно слушать свое сердце. В целом это лажа, ведь как себя вести, если сердце прикажет тебе съесть целый торт за один присест или разрисовать себя с ног до головы разными красками? Но в этом случае, кажется, этот совет вполне подходит. Рисуй то, что хочешь. Ты же художница.
– Это не так просто.
– Хм-м. – Она оглядывает кухню, а я возвращаюсь к своей картине. – Если у тебя такой талант к абстрактным композициям, Натали, надо их и рисовать. Скажи нет притеснению со стороны общества.
Тут я вспоминаю, о чем хотела ее спросить.
– Это ты подала от меня заявку на Оксфордскую летнюю программу для юных художников?
– Куда, простите?
Элла явно сбита с толку.
– Я получила от них имейл и вспомнила, что ты сфотографировала на смартфон какие-то мои картины. Это же ты оформила их как портфолио и отправила на рассмотрение?
– Было бы очень мило с моей стороны так поступить. – Элла наклоняет голову. – Вот черт. Надо было самой догадаться.
– Так это была не ты?
– Не-а, но если ты не выяснишь, кто это был, тогда я с радостью буду этим человеком. – Она берет из шкафа пачку «Доритос» и начинает жевать. – Слушай, может, это был он? – Она указывает на Тая.
– Не-а, не я, – отвечает Тай. – Согласен, тот, кто это сделал, просто молодец, но у меня нет фотографий картин, нарисованных Нат. Я даже при всем желании не смог бы отправить заявку.
Я знаю всего одного человека, кроме Тая, который любит искусство так же, как я, но как он мог подать заявку от моего лица? Какая-то бессмыслица.
Мои размышления прерывает Элла.
– Я хотела бы порисовать, – объявляет она, вставая. – А что, кажется, это весело. Можешь дать мне холст или еще одну коробку из-под пиццы? – Она вытирает руки в крошках от «Доритос» о джинсы.
– Не знала, что ты рисуешь, – говорю я.
– Я еще и не рисую. Может, у меня талант, а я и не знаю.
Тай хохочет в голос, но потом замечает, что она не шутила, и говорит:
– Ну что же, есть только один способ проверить.
Он смотрит на меня, намекая, что мне нужно найти еще одну поверхность для рисования.
Возможно, что-то найдется в полуподвальном этаже. Я спускаюсь вниз, осматриваюсь и не сразу, но нахожу коробку, в которой хранятся игрушки Петунии. Я снимаю с нее крышку. Неважно, как ее разукрасит Элла.
На обратном пути в кухню я слышу, как закрывается входная дверь.
– Она что, ушла? – спрашиваю я Тая.
Он мотает головой:
– Нет, вроде вышла кому-то позвонить.
В эту секунду в кухне появляется Элла. Ее будто бы напугало мое присутствие, она безумно водит глазами, а потом говорит:
– Блин, Тай, кажется, общество защиты животных уже закрыто, так что я не смогла уточнить, можно ли взять домой ящерицу, о которой мы говорили. Наверное, завтра их наберу.
Во взгляде Тая читается «да ладно, ты шутишь!». Потом он говорит:
– Да это не проблема, Элл.
И возвращается к работе над трехмерной моделью молекулы этилового спирта.
