Мы подавали чилаут чили с умиротворяющими булочками: пришлось изменить меню, когда прибыл темпераментный Южный ковен. Извели весь чили в кладовке, но нужного эффекта добились. Ну или так мне сказали. Я лично увидеть результат не успела, меня прогнали из дома. Прогнали из-за Мэтью, напомнила я себе, не желая проникаться к нему симпатией. После моего проступка мама отослала нас с Селестой из особняка на несколько дней. У Миранды был медовый месяц, и она пропустила всю драму. Мы жили на ферме Беннетов, где за нами присматривала Ребекка, развлекали пятилетнюю Джинни простенькой магией и гаданием на Таро. Когда же нам разрешили вернуться, прочие ковены уже уехали нести возмездие «Мичиганской шестерке».
– После первого ужина отец запретил мне притрагиваться к блюдам твоей матери, – смеется Мэтью.
– Умно с его стороны, – замечаю я.
Он ухмыляется и продолжает есть. Такое доверие удивительно. Может, Мэтью не понимает, как тщательно мать наставляла меня в кухонной магии. Сегодняшняя паста, конечно, подвоха в себе не таит, но он же об этом не знает.
– Мне было очень жаль услышать о ее кончине в июле, – говорит Мэтью, встречая мой взгляд.
Однако его искренности я не верю. Наверное, в нем все еще говорит моя печаль, случайно попавшая в блюдо. Я отворачиваюсь и начинаю протирать полки чистой тряпкой, а сама то и дело сглатываю образующийся в горле комок. Мэтью тему не развивает. Следующие несколько минут тишину нарушает лишь скрежет вилки по тарелке.
Наконец Мэтью расправляется с едой, и я убираю посуду, то и дело поглядывая на него краем глаза. Он – совершенно инородное тело в моем идеальном доме, но его убрать тряпкой не получится.
– Итак, Мэтью Сайфер… – начинаю я, когда чистить и мыть больше нечего.
– Да, Геката Гудвин? – переспрашивает он и терпеливо ждет продолжения.
– Кейт, пожалуйста, – поправляю я.
– Хорошо, Кейт, – улыбается он.
– Что колдун Тихоокеанских врат забыл в Ипсвиче? Пришел всполошить женщин Атлантического ключа? Или только меня?
– На самом деле не за этим. Хотя я бы соврал, если бы сказал, будто мне не хотелось бы вас всполошить, – это так легко сделать.
Я сердито фыркаю. Однако он прав. Мы та еще беспокойная компания.
– Как думаешь, мое появление заметят? – спрашивает он.
– Если увидят, разговоров будет на весь ковен, – киваю я.
– Ну, мне определенно придется выйти на улицу. Значит, нам надо потерпеть, пока я здесь.
Я хмурюсь: что еще за «нам»? Он так говорит, будто я стала на его сторону, просто дав ему убежище на ночь.
– Ты так и не сказал, зачем пришел.
– Точно. Не сказал, – кивает он.
Секунду я гневно на него смотрю, хотя знаю, что у меня не получается и вполовину так грозно, как хочется. Мэтью усмехается.
– Мне нужно собрать кое-какие ингредиенты.
– Что? – фыркаю я. – То есть ты забрался аж в Новую Англию – по-видимому, спонтанно, если учесть твою потребность в убежище, – всего лишь за ингредиентами?
– Некоторые из них очень редки.
Я недоверчиво хмурюсь.
Он смягчается.
– Я действительно уехал в спешке, здесь ты права. У нас с отцом возникли небольшие… разногласия. Я подумал: было бы неплохо уехать на некоторое время. Мне в любом случае нужны некоторые травы, растущие недалеко от этого побережья. И я знал, что здесь есть ведьма, которая могла бы предоставить мне убежище. – Он наклоняет голову в мою сторону. – Приехать сюда было самым разумным вариантом.
Я хмурюсь еще сильнее.
– Мой дом не предназначен для того, чтобы спасать людей от мелких семейных склок.
Мэтью цокает языком.
– Ну я бы не сказал, что склока была мелкой.
– Значит, я приютила беглеца из Тихоокеанских врат?
Крайне непривлекательная мысль. С моим везением половина ковена Мэтью уже к утру объявится у меня на пороге, ища своего строптивого наследника.
Он качает головой.
– Я не беглец. Отец быстро вспыхивает, но так же быстро остывает. Надеюсь, к тому времени, как я сделаю все, что нужно, он преодолеет наши разногласия.
– Хотя бы скажи мне, какие ингредиенты тебе нужны, – прошу я. Если смогу достать ему припасы, то, возможно, он уйдет и переждет гнев отца где-нибудь в другом месте.
Губы Мэтью дергаются, и я подозреваю: он точно знает причину моего интереса.
– Один из них – ночная ипомея, собранная на Самайн.
Я подавляю стон. Лунная лоза. У меня сейчас есть несколько штук в саду. Но их следует срезать только через шесть дней, иначе они будут бесполезны.
– Как раздражающе строго, – замечаю я.
Мэтью пожимает плечами.
– Мое ремесло, как правило, требовательно к своим последователям.
– А какое у тебя ремесло? – спрашиваю я прямо, охваченная любопытством. Десять лет назад так и не поинтересовалась.
Его брови удивленно взлетают вверх. Энергия моего коттеджа меняется. Это силы Мэтью смешиваются с воздухом, сбивая меня с толку, выводя из равновесия. Я и забыла, насколько ощутимым может быть его присутствие.
– Это довольно личное, – поддразнивает он.
– Ну ты же знаешь, что я ведьма пограничья, – ворчу я, смущенная своей оплошностью.
– Верно. – Мэтью усмехается, затем колеблется. Кажется, по его лицу пробегает тень неуверенности, однако в конце концов он поясняет: – Я изучаю теневую магию.
