– Дорогие дети! – качнула серьгами-гроздьями высокая, как рябина, Виктория Викторовна по прозвищу Вивисекция и продолжила: – Мы начинаем наш традиционный ежегодный конкурс экспериментов. В этом году от заявок не было куда деваться, но мы с Романом Анатольевичем, – кивок в сторону понурого физика, шмыгающего опухшим носом, – приняли волевое решение и, как обычно, отобрали в финал двух претендентов. – Виктория Викторовна направила указующий перст в зал. – Во-первых, это Лидочка Пятидомская…
Раздались смешки, кто-то присвистнул. Виктория Викторовна приподняла левую бровь, волнение стихло. Директриса повторила:
– Лидочка Пятидомская, дочь знаменитого физика, специалиста по… э-э-э… – Виктория Викторовна беспомощно обернулась на Романа Анатольевича. Тот что-то шепнул, и она продолжила: – …специалиста по двухмерной комфортной теории поля.
– Конформной, – поправил физик.
– Теории поля! – лучезарно завершила Виктория Викторовна. – Не хочу заниматься прогнозами, но что-то мне подсказывает, что кое-кто унаследовал таланты отца и выиграет путевку в зимний научный лагерь!
В зале снова послышались смешки. Физик снова что-то шепнул. Виктория Викторовна раздраженно дернула острым плечом и сказала:
– Второй финалист – Игорь Альметов. В прошлом году, – подпустив в голос яду, продолжила Вивисекция, – он чуть не выиграл конкурс, а потом едва не взорвал школу при помощи вечнозеленого пороха.
Из зала выкрикнули:
– Вечномокрого!
– Не едва, а взорвал, и не школу, а сарай с макулатурой!
– Не выиграл, а проиграл. – Это физик не сдержался, но, шмыгнув, потупился под гневным взглядом обернувшейся на голос Виктории Викторовны.
– В общем, в этом году Роман Анатольевич воспользовался правом дополнительного голоса и Альметов снова в финале, – скомкала торжественную часть Вивисекция. – Прошу на сцену!
На сцену вышел Игорек с коробкой – когда он приблизился к физику, тот страдальчески сжался и зашмыгал носом еще сильнее. Следом за Игорьком по ступенькам поднялась очень высокая, очень тонкая и очень светлая (как макарона, одобрительно заметил про себя Игорек) Лидочка Пятидомская. На Лидочке были белые джинсы и белая рубашка, у нее были длинные почти белые волосы и пушистые белесые ресницы. Она вся как будто светилась, возвышаясь над рыхловатым Игорьком, похожим на подсдувшийся мячик, и что-то тревожно высматривала в окне.
Игорек прижал коробку к правому боку, зажмурился и щелкнул пальцами левой руки. Пространство, по ощущениям, взорвалось, как лампочка, но потом осколки его словно втянулись в одну точку и пересобрались заново.
Игорек открыл глаза: он лежал на сцене, рядом валялась крышка от коробки, которая стояла неподалеку. Кроме Лидочки, в зале никого не было.
– Хорошенькие какие! – Лидочка будто сложилась вчетверо, села на корточки, подхватила из коробки трех серых полосатых котят, прижала к себе, разом превратившись в какую-то неожиданную, словно текучую, сюсюкающую субстанцию. Игорек даже поморщился от досады на себя: все это участие в никому не нужном конкурсе затеялось из-за того, что ему невыносимо понравилась совершенно тривиальная человеческая особь. Правда, очень красивая и длинная. Он не мог оторвать взгляд от тискающей котят одноклассницы и из-за этого сердился на себя еще больше. Тем временем Лидочка щекотала полосатые пузички и почесывала горлышки. – Как их зовут?
Игорек, покряхтев, сел и обхватил голову, внутри которой разливалась боль.
– Эйнштейн, Полонский и Розен.
– Блин, Альметов, ты, что ли, правда котов в честь корреляции случайных величин назвал? Погоди, а это Розен? Она ж девочка! – Лидочка деловито осмотрела котенка, посадив остальных в коробку, и снова засюсюкала: – Может, Розочка?
Игорек поднатужился и от удивления в третий раз с начала года высказался длинно:
– А ты-то откуда знаешь про корреляцию случайных величин?
Лидочка, видимо, устала сидеть на корточках, плюхнулась на пол и, вернув Розена к братьям, поставила коробку на джинсовые колени, как ни странно, до сих пор белоснежные. Котята, свернувшись клубочками, синхронно заурчали и завибрировали.
– Ну я же правда дочка, – Лида похоже передразнила Вивисекцию, – знаменитого физика Пятидомского. Хотя не виделись уже лет пять. Я почему в физмат-класс и поступила-то: очень хотела, чтобы он узнал, что я тоже могу и разбираюсь, и, может, позвонил бы, что ли, похвалил. А он только с мамой иногда переписывается. Мне просто зоология больше нравится, – виновато добавила Лидочка, опустила голову, и длинные волосы закрыли не только ее лицо, но и котят.
Игорек впервые в жизни нависал над Лидочкой, а не наоборот, и томился. Он понимал, что надо сказать что-то сочувственное, но не мог придумать, что именно, поэтому спросил:
– А что у тебя было для конкурса?
