— Белый Кубок, — таким же тоном ответил Креол. — Я готов заплатить за него деньгами или Искусством — чем сама выберешь.
— Белый Кубок — великая святыня, я его не отдам, — отмахнулась царица. — Уходи.
Креол быстро оценил ситуацию. Он посреди чужой страны, вокруг тысячи кушитов, подвластных этой лысой бабе. Сама она тоже магесса — явно уступающая Креолу, но все-таки магесса, к тому же у себя дома. Да и Шамшуддин вряд ли одобрит, если Креол захочет решить вопрос самым простым и быстрым путем.
Шамшуддин явно понял, о чем думает побратим, потому что негромко сказал что-то царице на ухо. Лицо той смягчилось, она посмотрела на Креола и спросила:
— Для чего тебе Белый Кубок? Ты знаешь, что он вообще такое, а? Знаешь, что он делает? Он не предназначен смертному, да.
Креол знал, конечно. Белый Кубок — артефакт огромной силы. Любая жидкость, налитая в него, станет заживляющим бальзамом или целебным эликсиром — в зависимости от густоты.
К сожалению, пить или мазаться нужно непосредственно из Белого Кубка. Силу перерожденные им жидкости утрачивают уже через пару часов — впрок не сохранишь, далеко не увезешь. Иначе Напата купалась бы в золоте, торгуя бальзамами и эликсирами.
Но все равно артефакт чрезвычайно ценный, и счастье кушитам, что о самом его существовании известно лишь избранным, а уж где он находится — почти никому. Шамшуддину вот о нем поведал отец — и это, кстати, тоже значит, что он не был простым человеком. В Напате о Белом Кубке знают лишь посвященные, иначе болтливые кушиты давно бы разнесли это по всему свету.
Однако странно, что при этом Барака оказался в рабах. Конечно, офирские людоловы не разбирают, но обычно им все-таки попадается народец попроще.
— Я не могу отдать тебе Белый Кубок, — почти деликатно сказала царица, когда Шамшуддин еще что-то ей шепнул. — Он мне не принадлежит. Он хранится в священном лесу, куда запрещено ходить. Зайдешь туда — заболеешь и умрешь.
— А если не заболею и не умру? — с вызовом спросил Креол.
— Тогда на тебя ляжет проклятье.
— А если не ляжет?
— Что ты все выдумываешь, а? — всплеснула руками царица. — Не заболею, не ляжет!.. И заболеешь, и ляжет. И еще в десять раз больше, потому что ты споришь тут со мной. Уходи теперь, да.
Креол испытал очень знакомые чувства. Это и вправду звучало похоже на Тхари.
У них тут все женщины такие, что ли?
Но дальше спорить он не стал. Священный лес, куда никто не ходит? Ну пусть и дальше никто не ходит. Тогда они даже не узнают, что Белого Кубка там больше нет — а значит, и не расстроятся.
Шамшуддин остался. Царица хотела обсудить с ним его отца и прочие дела. Креол же вежливо попрощался и покинул дворец. Снаружи уже совсем стемнело, у хижин пылали костры, старый жрец рассказывал детям сказку, а Креол незаметно выскользнул за пределы деревни. Есть свои достоинства у города, лишенного крепостной стены — входи и выходи где хочешь.
Заклятие Света озаряло дорогу. Креол сделал его совсем слабеньким — чтоб только не ухнуть в яму и вовремя заметить дикого зверя.
Путь к священному лесу он нашел легко — туда не вели никакие тропы. Большая часть зарослей вокруг деревни была хожена-перехожена, кушиты постоянно охотились там и собирали дикие плоды. Но одно место словно окружали невидимые стены, и тут уж кто угодно бы догадался — на него наложено табу.
Раздвигая ветки, Креол размышлял, что сделает с Белым Кубком, когда заполучит в свои руки. Можно оставить себе — артефакт все-таки уникальный. Можно кому-нибудь продать — даже император от такого не откажется. Можно сдать в хранилище Гильдии… но такую глупость пусть кто-нибудь другой делает. В хранилище Гильдии и так пылится слишком много ценного.
Жаль, этот Белый Кубок не воскрешает мертвых. Тогда бы Креол разнес тут все, сжег их священный лес дотла, но артефакт забрал.
А, бесполезно. Он и сам умеет воскрешать. Но только недавно умерших и если не пострадала голова.
К Тхари это не относится.
Священный лес был невелик, Креол быстро дошел до его середины. Он сразу понял, что прибыл в нужное место, потому что тут раскинулась полянка, а в ее центре — священное дерево.
Наверное, священное. Оно выглядело именно так, как выглядят деревья, вокруг которых пляшут тупые дикари, не умеющие построить зиккурат. Очень напоминало то, что растет на площади Напаты — с толстой корой, редкими листьями и мохнатыми плодами.
Но еще у этого дерева были длинные, шевелящиеся без всякого ветра лианы. И пасть. Прямо на стволе была прорезь пасти.
Стало понятно, почему священный лес никто не охраняет.
Маг обошел вокруг хищного дерева, высматривая Белый Кубок. Усилил заклятие Света, чтобы хорошенько все разглядеть.
Лианы ползли по земле вслед за Креолом, подрагивали при каждом его шаге. Но зря не бросались — между ними и магом оставалось несколько локтей, и безмозглое растение явно это понимало.
Креол бы с удовольствием просто сжег дерево. Но лесной пожар может разозлить кушитов — дикари вечно обижаются по любому поводу. К тому же Белого Кубка он пока не увидел — что если огонь его повредит?
