— Просто они хорошо прячутся, да. Люди их с обычными антилопами путают все время, потому что они выглядят как антилопы среди антилоп. Гуляет стадо антилоп — а это не стадо антилоп, а стадо антилоп и парандров. Иди.
Креол так и вышел с прилипшим к коже Белым Кубком. Оказалось, что его можно перемещать из одной ладони в другую. Маг снова прикинул, не проще ли отрезать руку, но все же решил, что проще поймать парандра.
Руку-то потом придется отращивать заново, а пока не отрастет — ходить с культей. А он не в родном благополучном Шумере, а в диком Куше. Тут жара, насекомые, воздух гнилой.
— Шамшуддин, это все из-за тебя, — сказал Креол, подходя к пальме. — Вставай, мне нужна твоя помощь.
— Брат, только не произноси такое на моих похоронах, — открыл глаза Шамшуддин. — Что у тебя опять случилось?
— Мы идем охотиться, — известил побратима Креол.
— С кубком?.. На вино, что ли?
Креол неохотно поведал, чем закончилась его ночная вылазка в священный лес. Шамшуддин удивился и даже рассердился, услышав, что побратим так грубо попрал законы гостеприимства. Однако согласился, что оставлять все так нельзя, и от кубка Креола нужно как-то избавлять.
— Почему он зеленый? — спросил Креол и у него, когда маги углубились в лес.
— Брат, тебе ли не знать? Люди врали во все времена. Врали в большом, врали в малом. Вот и про цвет кубка наврали.
— Какое бессмысленное вранье, — проворчал Креол. — Похоже на людей.
— Я думаю, он позеленел от времени, — сжалился Шамшуддин. — Он же в лесу был. Сколько он там пролежал, ты знаешь? Может, тысячу лет.
Потребуй негус парандра тушкой, Креол управился бы и один. Ему не было равных, когда требовалось кого-то убить. Но в поимке зверя живьем он был плох, зато у него в распоряжении имелся лучший телекинетик Шумера… а значит, всего мира.
— Брат, у меня к тебе просьба, — сказал Шамшуддин, переступая через корягу. — Это охотничьи угодья народа моего отца. Пока мы здесь, не убивай никого, кроме опасных животных.
С ладони Креола как раз сорвалось Стальное Лезвие. Бритвенной остроты диск разрезал надвое какую-то разноцветную ящерицу с пышным веером вокруг головы.
— Она наверняка была очень опасной, — буркнул Креол.
— Не была, брат. Не была.
По крайней мере, Креолу не понадобилось расспрашивать кушитов, где искать парандра и как ловить. Он помнил это с младых лет. Халай Джи Беш, подобно всем желчным старикам, обожал звуки своего голоса и страшно злился, если замечал, что ученики его не слушают. А среди действительно полезного он вещал и о всякой ерунде, в том числе о животных, которых Креол даже увидеть-то никогда не рассчитывал.
Но теперь, благодаря своему учителю, он знал, что лучший способ поймать парандра — приманить на корицу. Он обожает ее безумно, идет на запах, как привязанный, и слегка пьянеет, пока ее лижет. В остальное же время это зверь крайне чуткий, способный сливаться с окружением и даже ненадолго становиться невидимым. Его очень трудно найти и еще труднее взять живым, а если все-таки добудешь тушку — будешь думать, что перед тобой обычный олень.
Шамшуддин тоже помнил рассказ старого Халая о парандре, так что ни о чем побратима не спрашивал. Маги просто шагали по тропе к мелкому лесному озеру, где напатцы выращивают коричное растение. Одна из немногих вещей, которые интересуют в этой деревне иноземных купцов.
Возможно, поэтому и завелись в ее окрестностях парандры.
Только даже с правильной приманкой поймать оленя-невидимку оказалось непросто. Креол и Шамшуддин провели в лесу целый день, уходя от деревни все дальше и дальше. Тут и там они раскидывали приманку, и к каждой Креол «сажал на цепь» шепчущего духа.
Однако пока что ни одного парандра на лакомый запах корицы не явилось — только несколько обычных антилоп. Одну из них Креол провозгласил очень опасной, и маги подкрепили силы жареным мясом.
Костер разводить не стали — Креол просто призвал пламя Гибила. Прямо на голой земле, среди могучих древес и переплетений корней запылал веселый огонь, и к изумрудным кронам потянулся дымок.
Утолив голод, Шамшуддин с ухмылкой достал из сумы мех с вином. Местным, кушитским. У него был яркий привкус каваха, и Шамшуддин признал, что его варят из корней кавахового дерева, добавляя для вкуса мед диких пчел.
— Отличное вино, брат, — разлил его по чарам Шамшуддин. — Оно не только приносит отдых усталому телу, но и блаженство измученной душе.
Креол согласился, что это как раз то, что ему сейчас нужно. Свою порцию он перелил в Белый Кубок, так что вино стало еще и целебным.
— Незачем зря бродить, — сказал он, вдыхая аромат, похожий на смесь розы и чернослива. — Духов я усадил, если парандр явится — они его из виду не выпустят. Еще вино есть?
— Конечно, — достал второй мех Шамшуддин.
Его сума походила скорее на хурджин. Такие вешают на ослов, а не людей. Но Шамшуддин носил свою не через плечо, как Креол, и не на спине даже, а просто… где-то рядом. Частичка его сознания все время поддерживала в воздухе мешок с дорожным скарбом — посудой, одеждой, едой и питьем.
