В доме пахло сном и чем-то кислым. Танечка уже проснулась и лежала на коленях у Алены. За сутки девчушка осунулась, под глазами залегли тени. Она тихонечко и как-то бессильно, не по-детски плакала.
— Че у вас тут?
— К маме с бабушкой хочет. Домой.
— Нам бы всем домой. Эх… Нате вам вот чай и кургоня к завтраку. Содыця принесла. — Он вытащил одну ватрушку и откусил.
— А ты здесь разве не дома? Родители твои тоже тут где-то, как я поняла.
— Дом там, куда сердце зовет. А меня оно зовет обратно.
— А чем тебе здесь не нравится?
— Да всем!
— И все-таки?
— Отстань, а! — Сергей схватил вторую ватрушку и вышел.
Уже в сенях было слышно, как снаружи смеется Варя, о чем-то рассказывая знахарке. Он помедлил, с трудом проглотил кусок ватрушки и толкнул дверь.
Женщины беседовали у сарая. Совозмей куда-то исчез.
— А где Горыныч? — крикнул Сергей со ступенек.
— Куйгорожа пришлось отправить за последней малиной. Докучать начал, — улыбнулась Варя.
— Лыбится она. Забудешься — спалит последний дом в этой деревне вместе с тобой и всеми остальными.
— Ты точно успеешь выскочить, — переменилась в лице Варя.
— Плохую забаву ты себе нашла, вот что.
— Не с той ноги встал? Он меня вчера, вообще-то, снова спас.
— Это он умеет. Спасатель наш… Пойдем, Люкшава. Провожу маленько.
Варя тепло попрощалась со знахаркой. Та что-то шепнула ей.
Отдаляясь от дома, Сергей почувствовал на себе Варин взгляд.
— Так че там пишет отец? Что сынок плохо себя ведет? — Сергей пнул песок, смешавшийся с золой и оттого казавшийся серым.
— Если честно, то да, — улыбнулась Люкшава. — Говорит, бежишь опять от своего предназначения.
— Опять двадцать пять… — Сергей остановился. — Ну не хочу я быть тюштяном! Не мое это! У меня одна жизнь. Могу я выбирать, где ее провести?
— Ты услышал зов торамы. Значит, твое.
— Да не слышал я никакого зова! Сколько можно объяснять? Я в тот день вообще случайно в лесу оказался, а там — здрасьте! — Вирява. Она уходила обратно через дуб, меня и засосало заодно.
— Случайно — это как?
— Друг мне позвонил в тот день. Пошли, говорит, проведаем дуб, а то ураган прошел. Ну я и поехал.
— А друг почему так о дубе печется?
— Сын у него дубовенок. Намоленный. Родился, наверное, уж.
Люкшава задумалась.
— А давай-ка… проверим кое-что. Чтоб не оставалось сомнений.
— Если дудеть в тораму, то да, она меня слушается. Это что значит? Все, тюштян я?
— Не про то я. Торама тогда отзывается, когда беда рядом. Ничего это не значит. Знаешь, как сына Тюшти — первого тюштяна — проверяли?
— А, легенда про палку в землю, и чтоб зацвела? На такой эксперимент я согласен. У меня точно не зацветет. От моих рук даже кактусы дохнут.
— Путаешь ты легенды, городской совсем стал, — вздохнула Люкшава. — Доведешь меня до дома, я возьму братину[79] и штатол[80]. Сходим с тобой на ближайший мост. Загорится родовая свеча сама по себе — видать, тебе следующим тюштяном быть.
— Знаю я, у кого это точно получится. Может, его в тюштяны?
Люкшава засмеялась.
— Ты все шутки-прибаутки разводишь… Не трогай ты их, Сергей! Они свою судьбу сейчас решают. Тебе — свою решать. И любовь искать — тоже свою.
Сергей нахмурился, потер потеющую на солнце шею.
— Это так заметно, да?
— Такое не утаишь.
— Далеко до моста?
— От моего дома — час туда, час обратно.
— Больно уж долго…
— Они справятся без тебя. — Знахарка положила ладонь ему на плечо. Сергей раздраженно повел рукой.
— Пошли, ладно.
Когда Варя зашла в избу, Алена с Танечкой уже сидели за столом и уписывали за обе щеки гостинцы, принесенные Люкшавой. Леська крутилась рядом и повизгивала, но, увидев Варю, как обычно, бросилась к ней и чуть не сбила с ног.
— Тетя Ва-а-аря вернулась! — обрадовалась Танечка.
— Ты как-то раненько. Кофе в постели не успели выпить? — съязвила Алена.
— Ален, при ребенке! — Варя сделала большие глаза.
— Теть Алена сказала, что ты шлындра!
Алена поперхнулась и залпом выпила стакан воды. Когда кашель немного утих, она выдавила из себя:
— Да, я так сказала. Сутки тебя знаю, а ты и в загробном мире побывать успела, и двух мужиков охмурить, и свата отвадить. Когда медведя-то сразила?
— Понятия не имею, зачем я медведям.
— Как зачем? Для продолжения рода их медвежьего. Я, значит, кручусь-кручусь около этого полумедведа, а он сватов к тебе заслал!
— Слу-у-ушай, — оживилась Варя, — так, может, Сыре Овто тебя сватать приходил? А мы его прогнали.
— Вай, вспомнили наконец, что в избе вторая бабенка на выданье! — затянула Алена, изображая местный говор, а потом, уже в своей обычной манере, закончила: — Никому даже в голову это не пришло! Но я тебе вот что скажу: и правильно! Кому я такая нужна? Хоть и без этого осьминога, но все равно больная, после химий-то! Даже медведю, и то — на кой?
Алена бросила недоеденную ватрушку на стол и выскочила из избы.
— Алена! — Варя кинулась за ней.
— Бывайте! — крикнула та в ответ, не оборачиваясь.
За спину она успела закинуть колчан со стрелами.
