— Если это тот же номер, что и у нас, то он давно числится за другим абонентом. И кстати, семью Тумайкиных в Саранске никто из соседей не знает, — вставила Варя.
— Почему в Саранске? Они же в Рузаевку переехали. — Тамара растерянно перевела взгляд с Ильи на Варю и обратно.
— Видимо, они туда переехали так же, как Сергей ездил в Бразилию, — не удержалась Варя.
— Вы о чем?
— В Бразилии нет коал. Коалы водятся только в Австралии. — Варя скрестила на груди руки. — Сдается мне, Сергей обманывал и вас, и Илью.
Илья машинально потянулся за еще одним пирогом, но остановился: вдруг кому не хватит. Какой бы гостеприимной ни была хозяйка, он не у себя дома. Илья поднял глаза на Тамару, чтобы убедиться, что та ничего не заметила. Ее взгляд был устремлен внутрь себя; чайной ложечкой она размешивала в кружке давно растаявший сахар. Видимо, переваривала слова Вари. Да, не очень-то приятно узнать, что человек, которого ты считала близким другом или даже братом, что-то скрывает. Уж кого-кого, а Тамару он сейчас понимал как никто иной.
У Ильи с Сергеем секретов друг от друга не было, как и ссор, — с тех самых пор, как они встретились в одной из саранских авторемонтных мастерских. Парень со смешливыми глазами попросил у Ильи закурить, а он возьми и ответь: «Не курю. И тебе не советую». На это Сергей спокойно так, будто диктор про погоду, заявил: «За непрошеные советы и по морде получить можно». Илья с Ириной как раз обследоваться тогда начали, искали «виноватого», и Илья как спичка воспламенялся. Искра чуть заденет — и все. Вот он сразу и распетушился, как подросток, мол, «а ты попробуй». А у Сергея ни один мускул не дрогнул, только глаза еще больше засмеялись: «Не покуримши не дерусь!» Так и познакомились. Так и стали дружить.
Илья перевел глаза на Варю. С аппетитом откусывая от пирога, она украдкой, но с явным любопытством осматривала дом. У нее было такое открытое, искреннее лицо, что никак не укладывалось в голове, как она могла пойти в журналистику. Однако хватка у нее имелась, да и беззубой ее никак нельзя было назвать. Удивляло вот что: пока Варя пребывала в образе журналистки, она словно становилась другим человеком — энергичным, дерзким, готовым парировать. Как только она снимала эту маску, черты лица Вари и ее интонации как-то обезоруживающе смягчались. Но и в той и в другой роли она так внимательно, так заинтересованно умела слушать, что ей хотелось рассказать и доверить все на свете. Присуще ли это настоящей Варе или Варваре-журналистке, он пока не мог понять. Во всяком случае, в ресторане он чуть не признался ей в своей галлюцинации, увиденной в день, когда пропал Сергей. Если бы она сама вдруг резко не оборвала тогда разговор и не убежала по делам, он бы наверняка сказал ей больше, чем следовало, и заработал клеймо психа. А он его вполне заслуживал.
Дело в том, что Илья совершенно не помнил, что был с Сергеем на берегу Суры, равно как и свой путь обратно к лесничеству. А вот то, что они вместе стояли на Священной поляне, не в силах оторвать взгляда от женской фигуры в расшитой рубахе, — это прочно врезалось в память… И гул, утробный звук из-под земли и с неба одновременно, и световая вспышка, и боль во всем теле… Только когда и где это произошло? Разве не на самой поляне? Разве не до спуска на Суру, который он никак не мог воскресить в своем поломанном мозгу? Куда подевалась та женщина в народном костюме, с черными волосами? Не она ли увела за собой его лучшего друга? Если Трофимыч видел Сергея после взрыва, то, значит, и не случалось этого вовсе… Илья силился вспомнить — и не мог, и боялся сказать об этом видении даже жене. А вот Варе чуть не рассказал. Чуть не.
И еще — чего уж обманывать себя — Ирине все эти шимкинские чудеса были уже не очень интересны. Внутри нее самой творилось чудо, к которому она каждый день прислушивалась с блуждающей улыбкой. Илье казалось, что так нечестно. Они долго вместе шли к этому, столько пережили, и вот вдруг он остался не у дел. Словно бы она оттолкнула его, отгородилась; прикрывая рукой живот, без слов говорила: «Мое чудо! Только мое! Ты теперь третий лишний!» И если сейчас так, то что же будет после рождения ребенка? Впервые в жизни Илья чувствовал себя одиноким.
Если бы можно было позвонить Сергею, тот нашел бы правильные слова, враз успокоил, одернул какой-нибудь дурацкой шуткой, как умел делать только он. Не все его шутки были смешными, но главное — они были. А теперь ни шуток, ни самого Сергея.
В коридоре хлопнула входная дверь. Тамара наконец перестала размешивать сахар и встала с кресла.
— У нас, что ли, гости? — раздался бодрый мужской голос, и в комнату вошел Павел.
Улыбка тут же исчезла с его лица.
— Не ожидал тут тебя увидеть… Здор
— А это Варвара… — Илья поспешил представить спутницу, которую Павел, судя по всему, даже не заметил.
— Варвара Килейкина, корреспондент газеты…
Павел закатил глаза.
