— Варя, ты нас извини за… произошедшее. У мамы такое… быв
— А ты думал, мы тут голодные прям пла-а-ачем, да? Можешь забирать обратно свои «продукты». Думаешь, я допущу, чтоб…
— Куйгорож, помолчи, пожалуйста, немного. — Варя поднялась из-за стола и показала на лавку. — Проходите, Сергей. Садитесь.
Совенок нахохлился.
— Панар, говорю, вот… почти новый. Мать вышивала. Надеть бы. — Он откашлялся и развернул богато украшенную вышивкой и тесьмой рубаху.
— Вас, как и Дмитрия Михайловича, смущает мой внешний вид?
Варя невольно залюбовалась тонкой работой.
— Не в этом дело. Просто здесь, в Верхнем мире, люди беззащитнее от… ну… чар… От воздействия разных божеств и существ. Алганжей[51] прицепится — глазом моргнуть не успеете.
— Да я этих цыплят — клюк, и все! — вмешался Куйгорож. — Ни один мимо меня не проскочит!
Вот теперь Сергей удостоил Куйгорожа взглядом.
— Ой ли?
— В стойле! — Куйгорож снова передразнил Сергея.
— Алганжеи? Цыплята? Можно как-то и меня в этот этнографический диспут интегрировать? — Варя попыталась скрыть растерянность за иронией.
Сергей вздохнул.
— Алганжей — по сути, пиявка, только невидимая. Он как нападет, присосется — давай соки из жертвы пить. Пьет-пьет — человек хиреет. Люди скажут — заболел. А на самом деле — алганжей его муч
— И рубаха меня от этого защитит?
— Частично. Дело не в самой рубахе, а в вышивке.
— Да я тебя защищу, я! И не частично, а полностью! — выпятил грудь Куйгорож.
Сергей покачал головой.
— Не знал, что трямки на такое способны. Ну, хорошо: алганжея ты, положим, склюнешь. А ворожба? А сглаз?
— У вас же тут типа… рай? Откуда здесь такие грехи? — Варя подняла брови.
— Грехи там, где воля. А воля есть и у людей, и у божеств, и даже у таких, как этот вот… А рая у нас тут, если что, нет.
Куйгорож зашипел и застучал хвостом.
— Сергей, спасибо вам и вашей маме, но мне будет неудобно в панаре в дороге. Я же не собираюсь тут надолго задерживаться. Завтра утром мы с Куйгорожем двинемся дальше.
— Не понял. Как это? — Теперь Сергей вскинул брови.
— Ну-у… я не все вам успела рассказать. Хотела, но пришла Мария и… Ладно. Дело в том, что Вирява дала мне всего неделю, чтобы выбраться отсюда. Сутки я плутала, сегодняшний день тоже почти закончился. Так что пять дней осталось.
— У тебя уговор с Вирявой? — Сергей медленно поднялся с лавки. — А если ты не выберешься? Точнее, когда ты не выберешься — что тогда?
— Сказала, что тогда я сгину. — Варя нервно хмыкнула. — Но я твердо намерена найти дорогу домой.
— Сгинешь? Так и сказала? — У Сергея забегали глаза.
Куйгорож испуганно пискнул и запрыгнул Варе на колени, прижался головкой к животу.
— Ну да. А если выберусь, то отпустит. Она слово дала. Слово Вирявы… А теперь я хотела бы поспать. Простите. Это были долгие два дня.
Несмотря на трямкины протесты, Сергей остался сторожить Варин сон. Он заставил ее загрузить совозмея делами, чтоб тот не будил и не дергал ее почем зря под утро, и теперь Куйгорож вкалывал на свежем воздухе: поправлял забор. Сергей исподлобья наблюдал за ним со скамейки под окном. Как и все трямки, этот выполнял задания быстро и усердно, однако в Варином помощничке читалось что-то еще. Верность?
Сергей достал из заднего кармана джинсов сигарету и вздохнул: последняя. С тех пор как его затянуло через чертово дупло в Верхний мир, он почти не курил. От самокруток воротило, а сигареты приходилось экономить.
— Эй, змееныш! Дай огоньку.
— Щ-щас прям, разбежался!
— Ты чего такой наглый? Я еще не все ей про тебя рассказал — Вареньке-то твоей.
Трямка бросил жердь, которую пытался прикрепить к забору, и медленно направился к Сергею.
— Огоньку я даю лишь тем, кто этого достоин. Но ради тебя сделаю исключение, — прошипел совозмей, подпрыгнул, перекувыркнулся в воздухе и огненным шаром завис над землей. Сергей замер на месте. Трямка в пламенном обличье — не шутки. Ударит по лицу — и лица не останется. Шар двинулся в сторону Сергея.
— Зачем силы-то на браваду тратишь? Побереги их лучше для хозяйки. Мало ли…
Огненный сгусток рванул на Сергея, описал дугу над головой и взмыл высоко над деревней, подсвечивая темное небо, как шаровая молния. Когда он метеоритом полетел вниз, Сергей забежал в дом. Кто знает, что у этого придурка двух дней от роду в его птичьей башке?
Уже через оконное стекло Сергей увидел, как «метеорит», чуть притормозив у самой земли, погас, рассыпаясь искрами. Пару секунд спустя распахнулась дверь, и в дом влетел взъерошенный трямка. Сергей ожидал увидеть на его морде торжество, но вместо этого считал испуг.
— Верьгизы-оборотни! — только и вымолвил совозмей сдавленным голосом и заметался по избе. — Они сюда идут! В деревню! Я видел!
— Чего ты мелешь? С кланом оборотней у нас договоренность. Уже несколько столетий волки обходят деревню стороной, — прошептал Сергей, оглядываясь на спящую Варю.
— Вы, поди, коз им худосочных давали…
