— Боюсь, что не в козах дело. Сколько верьгизов и как близко они к деревне?
— Четверть часа волчьей прыти! Десятка два точно будет! Ва-а-ай!
— Варвара, вставай! — засуетился Сергей.
Варя с трудом приоткрыла и тут же снова сомкнула веки.
— Просыпайся! — Сергей потряс ее за плечо. — У нас проблемы! Надевай панар и бегом к нам в дом, в подпол. Ты меня слышишь?
Варя непонимающе посмотрела на него, но приподнялась и села на край лавки.
— Трямка! Объясни ей! Мне надо остальных разбудить. И без выкрутасов! Понял?
Совозмей кивнул и бросил Варе панар…
Сергей не стал тратить времени на то, чтобы стучать в каждый дом. Быстро растолкал отца и кинулся к дубу в центре деревни. Сквозь шум сбившегося от бега дыхания он уже различал нетерпеливое потявкивание и поскуливание приближающихся зверей. Он чувствовал — да что там, знал, — почему и за кем они пришли. Успеть бы, только бы успеть!
Добежав до дуба, Сергей потянул за веревку, конец которой был надежно спрятан в нижних ветвях, и в его подставленные руки упала тяжелая торама[52]. Послушается ли она его?
— Ну, не подведи, — прошептал он, осторожно поворачивая инструмент к себе.
Сергей глубоко вдохнул и приложил губы к трубе. Округу огласил мощный рев. От деревни до леса, через поля и обратно завибрировал воздух, откликаясь на голос берестяного язычка. Вмиг смолкли голоса зверей и ночных птиц. Казалось, даже ветер затаил дыхание. Сергей дунул еще раз, и на исходе тревожного зова заскрипели, захлопали двери, забегали люди, залаяли собаки, засуетились в вышине испуганные птахи, а совсем близко, как будто уже в деревне, раздался протяжный волчий вой.
Когда торама отгудела в третий раз, у дуба собрались почти все мужчины деревни. Панары белели в свете луны, превращая их владельцев в призраков. Подрагивало пламя редких факелов. Холодным блеском перемигивались принесенные мужчинами метательные топорики. Если все пройдет хорошо, ни один из них сегодня не вонзится в живую плоть. Если Сыре Верьгиз не захочет договориться, оружие каждого сполна напьется крови. Те, кто не успел научиться от старожилов обращению с топориками, растерянно держали вилы и лопаты.
Сергей осторожно положил тораму на траву и обвел глазами собравшихся. Выхватил взглядом из толпы фигуру отца. Тот, запыхавшись и хромая, подошел ближе и кивнул. Сергей понял: они успели спрятать Варю. Если та не заупрямилась и надела панар, найти ее будет тяжелее. Отец кивнул еще раз и подал знак рукой: говори.
— Прямо сейчас к нашей деревне мчится клан оборотней! — громко произнес Сергей на эрзянском языке.
Никто из мужчин не сказал ни слова в ответ, только легонько колыхнулись белые пятна рубах, точно занавески на ночном ветру.
— Мы встретим волков на окраине. Если Сыре Верьгиз не объяснит, почему нарушил древнюю договоренность, будем сражаться и сделаем все, чтобы не пустить оборотней в деревню.
Сергей принял топорик из рук отца. Тот продолжил:
— Цельтесь в горло и промеж глаз. Помните: даже в обличье волков их плоть подвластна смерти — так же, как и наша. Помните и то, что лучший бой — тот, которого удалось избежать!
С этими словами отец первым поспешил к домам на окраине села, увлекая за собой остальных мужчин. Однако из-за хромоты он быстро отстал, и Сергей сменил его.
К селу медленно подползал клубящийся серый туман — спины громадных волков, идущих холка в холку. В темноте хищно мерцали пары желтых огней. И только у вожака — Сыре Верьгиза — глаза светились красными угольками. Мужчины остановились у последнего дома деревни и выстроились дугой. Отец Сергея, нагнавший сельчан, вышел вперед.
— Паро чокшне![53] Что же без предупреждения в гости, Сыре Верьгиз? Мы бы подготовили вам встречу получше этой.
Из-за спины Сергея донеслись одобрительные смешки и едва слышимый звук перебрасываемых из руки в руку топориков. Волки ответили нутряным ворчанием.
От серого тумана оторвался клочок, и красные угли загорелись ближе.
— Шумбрат, тюштян, не хотели беспокоить почем зря, — донесся утробный голос Старого Волка.
— Нам приятна ваша забота. И все же: чему мы обязаны вашим визитом?
— Сущая мелочь. У вас есть то, что нам нужно.
— Видать, недосчитались в этом месяце козы? Если так, то простите, не все в нашем селе сильны в счете, — крикнул Сергей.
Сыре Верьгиз задрал морду и издал несколько кашляющих звуков — видимо, рассмеялся.
— Хорошо шутишь, сын тюштяна. Так бы всю ночь и говорил с вами. Коза нам нужна безрогая, к вам случайно из лесу заблудшая.
Волки зашлись своим хриплым смехом, и желтые огни замигали.
— Неужто клан оборотней спустя столько лет решил замараться человеческой кровью? — повысил голос отец.
— Не твое дело, тюштян, мы пришли просить по-хорошему.
— Вы пришли просить по-хорошему, нацепив волчьи шкуры? Чего-то ты недоговариваешь, Сыре Верьгиз!
— Просто мера предосторожности. Вы-то нас тоже не с парн
— Так и у нас — мера предосторожности, ялга[54]. Нам бы не хотелось, чтобы наша козочка стала вашим парн
