Пламенный сгусток сделал круг, быстро метнулся в ту сторону, откуда пришли волки, прочертил на небе светлую полосу и погас у кромки леса. Сергей проводил его взглядом. Трямка и Варя точно что-то задумали.
Сыре Верьгиз с трудом поднялся на лапы. Ночное облако оголило лунный диск, и Сергей заметил, что один глаз у волка вытек.
— Не побрезговали помощью трямки… Вы за это ответите сполна, — содрогаясь всем телом, прохрипел вожак.
— Не знаю, о чем ты, ялга. Шаровыми молниями мы не повелеваем. Гроза, видать, рядом. Мне жаль, что теперь твой путь будет освещать только один огонь, — сказал отец Сергея.
Вместо ответа Старый Волк что-то пролаял соратникам, после чего несколько теней помчались назад к лесу. Остальные же, прижав уши, неуверенно двинулись вперед, периодически посматривая на небо. Раненый Сыре Верьгиз скрылся за их дымчатыми спинами.
— Волки испуганы. Будем атаковать? Что скажешь, будущий тюштян? — шепнул Сергею отец, стоявший позади.
Сергей пожевал губу. С одной стороны, момент для атаки хороший. С другой — после первого же топорика, попавшего в цель, начнется кровопролитие. Не они ли с отцом только что произнесли речь о том, что лучший бой — тот, которого удалось избежать?
Его рука, сжимавшая рукоятку, сделала выпад быстрее, чем он успел додумать мысль. Легкий боевой топорик воткнулся в землю перед крупным волком, занявшим место Сыре Верьгиза. Волк попятился, и его страх передался всей стае, которая заколыхалась, точно потревоженная мутная вода.
— Кто первым зайдет за эту линию, в того следующий топорик попадет без промаха. Что бы вам ни обещала Вирява, волки, жизнь каждого из вас дороже! — выкрикнул Сергей. — Впереди мы, позади — трямка. Вы окружены! — Он решился на блеф, хотя понятия не имел, где теперь совозмей и что у него на уме.
По стае прошла еще одна беспокойная волна. Кто-то залаял, кто-то ощерился, несколько оборотней заскулили — видимо, от укусов сородичей, которые пытались привести в чувство молодняк. Волк, сменивший на посту раненого Сыре Верьгиза, засуетившись, то поворачивался назад, то поглядывал на деревенских мужчин: те, выбрав себе цель, уже приняли позы для метания оружия.
Словно в подтверждение слов Сергея, на небе вспыхнул росчерк, волки заскулили, сжимаясь в кучу. Росчерк описал дугу, которая вдруг оборвалась и распалась на искры где-то рядом, немного не долетев до стаи.
— Говорил же я тебе, дурень, не трать силы понапрасну! — с досадой пробормотал Сергей.
Волки и мужчины притихли, уставившись туда, где затух огонь.
— Волчок — серый бочок! — послышался издалека звонкий голос. — Глянь, что я приволок!
Волки увидели обладателя голоса раньше, чем люди. Сергей понял это по тому, как оборотни вытянулись и напряглись, а потом разом завыли, заметались из стороны в сторону, озираясь друг на друга.
Сергей прищурился и спустя несколько мгновений различил очертания смело несущейся прямо к волкам фигурки.
— Чей это ребенок? — раздались возгласы мужчин позади.
— Мальчик, беги отсюда!
— Уходи, сынок! Разорвут!
— Это не ребенок! — крикнул Сергей, не веря своим глазам.
В бледном свете луны мчался преобразившийся Куйгорож со сверкающими желтыми глазами и длинным хвостом. В руках он держал несколько ножей.
Варя до боли сжимала монетки сюлгамо подушечками пальцев, пытаясь прийти в себя от услышанного. Мария, воспользовавшись отсутствием Куйгорожа, заставила выслушать о нем «всю правду». А еще рассказала, как от него избавиться, когда понадобится. Она подчеркнула: «когда». Не «если». Все было просто: нужно дать невыполнимое задание, например сплести косу из песка, наносить воды ситом, — и от Куйгорожа не останется и следа.
— И что, нет никакого способа снять это проклятие?
Мария отрицательно покачала головой:
— Если и есть, то ни мне, ни кому-либо, кто живет здесь, оно неизвестно. Поэтому у нас есть правило: не заводить трямок. Добром их помощь не заканчивается.
— Ну должно же быть исключение из правила? Мой Куйгорож явно не такой, как те, о которых вы рассказывали… — Варя внутренне содрогнулась, представив выжженные дворы, загубленный скот, задушенных или прибитых хозяев.
— Есть характер, а есть натура. Чем добрее и совестливее хозяин, тем лучше и человечнее его трямка. Между ними связь. Говорят даже, один помыслы другого читать может, если очень захочет… Но натура, Варай[59], она всегда берет верх над трямками. Рано или поздно.
Варя вздрогнула. «Варай» — так ее звала только бабушка.
Снаружи не доносилось почти никаких звуков. Вскоре после того, как ушел Куйгорож, послышались волчий вой и визг, но потом все снова стихло.
— Отойди-ка от лестницы. В уборную сбегаю, пока затишье, — Мария ловко поднялась, откинула крышку и исчезла в темном прямоугольнике. Над головой Вари раздались удаляющиеся шаги.
