– Деньги, – без паузы ответил Гаврилов, словно это слово давно ждало момента быть произнесённым. – Всегда деньги. Игорь хотел обеспечить себе будущее: дом, машину, новую жизнь. Банально и знакомо. Он верил, что Софья выйдет за него замуж, ждал подходящего момента, чтобы сделать предложение, надеялся, что скоро всё наладится. Просто он не учёл одной детали: вокруг него была не дешёвая мелодрама, а поле, где деньги пахнут смертью и предательством.
Гаврилов замолчал, сложил лист и аккуратно убрал обратно в папку, подчёркивая, что разговор на эту тему закончен. Иван молчал, тяжело переваривая услышанное и чувствуя, как картина происходящего становится всё более тревожной и запутанной.
– У меня есть просьба, Иван, – тихо продолжил Гаврилов. – Никому не говори о том, что сейчас узнал. Мы намеренно не задерживаем Игоря сразу, хотим проследить всю цепочку, понять, кто за ним стоит и насколько далеко уходит эта линия. Это уже не личное предательство, не ревность или корысть. Речь идёт о структуре, проникшей в наши разработки, и нам важно выяснить, до какого уровня дошло её влияние.
Иван слегка кивнул, давая понять, что выполнит просьбу, хотя внутри снова зашевелилась тревога. Он вспомнил Игоря – нервного, эмоционального человека, казавшегося искренним в своих переживаниях о Софье. И этот человек спокойно продавал её тайны, не задумываясь о последствиях.
Сидя сейчас в этом кабинете, Анненков отчётливо понял, насколько тонкой стала грань между правдой и ложью, жертвой и преступником. Он не мог не думать о том, сколько ещё подобных сюрпризов ждёт его впереди, насколько глубже и мрачнее станет пропасть, в которую он уже начал погружаться.
С каждым шагом Ивану становилось труднее сохранять внутренний баланс. Появлялись вопросы, требующие ответов, а ответы порождали новые сомнения и тревоги. Он осознавал, что давно перешагнул черту обычного расследования и теперь оказался внутри механизма, где каждый играет неясную роль.
Гаврилов словно почувствовал состояние Ивана и слегка кивнул, показывая молчаливое понимание. Он не давил, не торопил, давая возможность Анненкову спокойно принять услышанное.
Оба замолчали, и в этой тишине повисло напряжение, наполненное невысказанным. Оба понимали, что их разговор далеко вышел за пределы обычной следственной работы. Ставки в этой игре были слишком высоки, чтобы допускать ошибки. Теперь от их точности и осторожности зависело многое – возможно, даже судьбы тех, кто не подозревал о существовании подобной угрозы.
Анненков медленно вздохнул, чувствуя на плечах тяжесть ответственности, от которой нельзя избавиться и которую он не собирался перекладывать на чужие плечи. Теперь он знал больше, чем хотел, и это знание стало его главным бременем и одновременно единственным оружием в борьбе, в которой нельзя было проиграть.
Перед тем как бывший сокурсник поднялся, чтобы уйти, Гаврилов негромко сказал:
– Держи меня в курсе, Иван. Я тебя прикрою, но и ты не подведи.
Слова прозвучали спокойно, без нажима, как напоминание о давно заключённой договорённости. Егор не встал, не подал руки – лишь внимательно смотрел на следователя, словно оценивая его. Во взгляде не было угрозы, лишь чётко обозначенное условие.
Анненков выдержал короткую паузу, затем спокойно кивнул, давая понять, что услышал и принял просьбу, но не давая никаких обещаний. Он ничего больше не сказал, повернулся и вышел в коридор.
Идя по пустому коридору, Иван чувствовал, как постепенно ослабевает напряжение. Шаги гулко отдавались эхом, усиливая ощущение одиночества. Он не спешил, позволяя мыслям вернуться к равновесию.
На улице он остановился и глубоко вдохнул. После кабинета с его скрытыми смыслами и осторожными предупреждениями городская суета казалась почти успокаивающей. Следователь смотрел на поток машин и прохожих, чувствуя, как напряжение постепенно уходит.
К машине Анненков подошёл не сразу. Он дал себе минуту, чтобы окончательно расставить мысли по местам. Теперь он ясно понимал: расследование давно вышло за пределы привычной работы. С этого момента ему придётся действовать осторожно, с оглядкой на интересы Гаврилова и людей, стоящих за ним.
Иван сел за руль, завёл двигатель и неторопливо влился в городской поток. Он взглянул на серое здание в зеркале заднего вида и понял, что сегодняшний визит незаметно, но ощутимо изменил его положение. Без драматизации, но с ясным осознанием того, что теперь его шаги находятся под контролем тех, чьи лица он не видел и чьих имён, возможно, никогда не узнает. И это требовало от него особой осторожности и чётких действий.
Когда Анненков наконец добрался до дома, город уже начинал погружаться в мягкие сумерки. Вечерний свет тек по крышам домов, отражался в стёклах окон и растворялся в тихом и спокойном небе, оставляя за собой лёгкую усталость дня. Иван поднялся по лестнице и остановился у двери, чувствуя, как постепенно уходит напряжение, уступая место приятному предвкушению встречи с Лизой. Он повернул ключ в замке и вошёл.