Анненков давно привык к архивам, но именно этот, с безжизненными файлами и мертвенно—холодным свечением мониторов, казался особенно чужим и тревожным. Здесь не было привычного запаха старой бумаги и шороха пожелтевших страниц, лишь монотонный гул вентиляции да почти неслышные щелчки клавиатуры Лизы, сосредоточенно искавшей нужные документы. Время здесь замерло, стало вязким, будто в ожидании чего—то неизбежного.
– Нашла, – голос Лизы прозвучал чуть громче шёпота, заставив Анненкова невольно вздрогнуть.
Она развернула к нему экран с текстом очередного отчёта.
Он прищурился, пытаясь проникнуть сквозь сухие формулировки, и вдруг почувствовал тревогу, зародившуюся в груди и разлившуюся ледяной волной по позвоночнику.
«…В рамках эксперимента была осуществлена серия опытов по переносу человеческой личности в искусственно сформированное тело сновидения. Полученное тело, созданное посредством синтеза нейросканов и биохимических маркеров, полностью идентично оригиналу и сохраняет все физические и психические функции живого человека…»
Анненков застыл, перечитал абзац снова, пытаясь убедить себя, что неправильно понял написанное.
– Это ведь только эксперимент, теория… – тихо сказала Лиза, словно угадав его сомнения.
– Теория, – хмуро повторил он. – Только слишком уж подробная и убедительная.
Она кивнула, не решаясь поднять на него взгляд.
Анненков продолжил чтение. Текст становился всё более жутким и в то же время буднично—деловым, что лишь усиливало внутренний холод.
«Тела сновидений демонстрируют полную автономность, включая сохранение базовых воспоминаний и поведенческих реакций исходного сознания. Испытания на добровольцах подтвердили стабильность переноса личностей, однако в ряде случаев наблюдались побочные эффекты – частичная потеря памяти, эмоциональная нестабильность и нарушения идентичности…»
Анненков замолчал, почувствовав, как слова на экране начинают терять смысл, превращаясь в вязкую, чужеродную тьму. Его пальцы дрогнули, будто он коснулся чего—то запретного и живого. Он отвёл взгляд от монитора и посмотрел на Лизу.
– Ты понимаешь, что это значит? – произнёс он сухо, усилием контролируя голос.
– Что именно? – осторожно спросила она.
– Грань между человеком и созданным фантомом полностью стёрта, – медленно проговорил Анненков, будто каждое слово могло выпустить что—то, что нельзя вернуть обратно. – Эти фантомы ничем не отличаются от нас с тобой. Ты это осознаёшь?
Лиза не ответила. Она смотрела куда—то сквозь экран и стены, словно пытаясь найти ответ на вопрос, который боялась задать вслух.
– Институт занимался созданием искусственных людей, – продолжил он, понижая голос почти до шёпота. – И эти люди уже могут быть среди нас, абсолютно неотличимые от настоящих…
Он замолчал, и тишина между ними повисла напряжённо, будто само помещение прислушивалось к сказанному.
Лиза медленно подняла глаза. В них не было удивления – только страх и понимание, подтверждавшее самые страшные подозрения.
– Тут есть ещё кое—что, – пробормотал Анненков, прокручивая документ дальше. Его взгляд замер на новом абзаце.
«…Зафиксированы случаи самопроизвольного выхода объектов за пределы института. Согласно предварительным данным, три экземпляра покинули охраняемую территорию с марта по июнь. Местонахождение неизвестно. Один из объектов, идентифицированный как „Тип 17—С“, был замечен городской системой видеонаблюдения, но впоследствии не найден…»
Лиза наклонилась ближе к экрану.
– Они сбежали? – Голос Лизы прозвучал неуверенно, почти шёпотом.
Анненков кивнул, не отрывая взгляда от текста.
– И не один, Лиза. Несколько. Если верить этим отчётам, они просто растворились в толпе.
Он поднялся из—за стола, чувствуя, как вспотели ладони, и шагнул к окну. Вместо привычного вечернего города он видел теперь лишь череду силуэтов, любой из которых мог оказаться тем самым «Типом 17—С» – или другим, пока ещё не учтённым.
– Они создали нечто, что невозможно отличить от человека. И теперь это живёт среди нас, или притворяется живым.
Лиза встала рядом.
– Что мы будем делать? – спросила она тихо.
Анненков обернулся. В его сдержанном голосе проскальзывало напряжение, выдававшее внутреннюю растерянность.
– Я не знаю, Лиза, – он замолчал на мгновение. – Для начала нужно хотя бы попытаться их найти, хотя это всё равно что искать иголку в стоге сена.
Ещё некоторое время он стоял у окна, всматриваясь в непроглядную тьму, словно надеясь увидеть там хотя бы намёк на решение. Тьма молчала, лишь отражая его собственные сомнения. Мысли беспорядочно метались, цепляясь за отчёт, за сбежавших фантомов, за невозможность принять правду, складывающуюся в зловещую мозаику.
– Мы не можем сидеть здесь вечно, – произнесла Лиза, осторожно касаясь его плеча. В голосе слышались тревога и усталость. – Нам пора.
Он нехотя кивнул, отрываясь от созерцания темноты за стеклом, и вернулся к столу. Монитор мягко мерцал, казался чужим и недружелюбным. Казалось, ещё недавно он просто изучал документы, собирал улики, а теперь оказался в ловушке собственных предположений и страхов.