Анненков сдержанно посмотрел на Лизу, медленно выдохнул, собирая себя по частям, и снова сел к монитору в надежде найти хоть малейшую зацепку, способную вывести его из тупика. Но строки текста, цифры, даты и фамилии сливались в неразборчивое пятно, в котором невозможно было что—то различить. Он закрыл глаза, потёр переносицу, чувствуя, как в висках набухает тяжесть.
– Давай закончим на сегодня, – почти умоляюще произнесла Лиза, ощутив его усталость. – Здесь уже ничего не найти.
Анненков молча покачал головой, вновь открыл глаза и упрямо уставился в экран, но сосредоточиться было уже невозможно. Документы больше не давали ответов, лишь ставили новые вопросы – пугающе логичные, но не приближавшие его к разгадке.
Молчание архива становилось всё ощутимее, почти осязаемым. Тихое гудение аппаратуры и шелест вентиляции лишь усиливали давящую пустоту. Анненков чувствовал, как пространство постепенно сжимается, наполняясь тревогой и ожиданием чего—то неизбежного.
Внезапно его внимание привлекло движение на периферии зрения. Он резко поднял взгляд и замер.
В дальнем конце архива, у серой неприметной стены, стоял человек.
Незнакомец не двигался, лишь смотрел прямо на него. Его фигура, окутанная полумраком, была одновременно отчётливой и призрачной, будто сотканной из тени и дыма. Контуры головы и плеч светились слабым мерцанием, словно статическое электричество собрало вокруг себя остатки света.
Анненков почувствовал, как по спине стремительно пробежал холодок, а сердце забилось резко, тревожно предупреждая о чём—то чужом и опасном.
– Лиза, – едва слышно прошептал он, не отрывая взгляда от фигуры, – там кто—то стоит.
Девушка повернулась вслед за его взглядом, и её дыхание тут же участилось. Рука на столе дрогнула от невидимого напряжения.
– Кто это? – спросил он хрипло, едва различая свой голос из—за грохота собственного сердцебиения.
Лиза не успела ответить. Незнакомец не сделал шага, но его очертания начали медленно таять, растворяясь в воздухе. Затем, спокойно и почти небрежно, фигура прошла сквозь стену и исчезла в сером монолите, словно стены и вовсе не существовало.
Оба замерли. Воздух в комнате стал вязким, тяжёлым, будто наполнился чем—то холодным и посторонним, от чего дышалось с трудом. Несколько секунд они молчали, пытаясь осознать увиденное.
– Это было… – начал Анненков, но слова застряли у него в горле.
– Фантом, – тихо закончила за него Лиза, и её голос слегка дрогнул. – Один из тех, о которых ты только что читал.
Следователь резко вскочил, будто намереваясь догнать призрака, но тут же остановился, осознав абсурдность порыва. Взгляд его заметался по стенам в поисках следов явления, но архив снова выглядел идеально пустым и безжизненным, словно ничего и не происходило.
– Иногда они появляются здесь, – продолжила Лиза, глубоко вздохнув, стараясь успокоиться. – Фантомы института. Порождения тех самых экспериментов. Я не знаю, как это объяснить, но временами их активность усиливается. Они просто ходят, проходят мимо – сквозь стены, мебель, людей… Никого не трогают, но рядом с ними жутко, будто что—то вырвалось и не может найти себе покоя…
Она замолчала, и в тишине снова обозначилась тревожная глубина происходящего. Анненков медленно подошёл к стене, возле которой исчезла фигура, и осторожно коснулся шероховатого бетона, будто ожидая ощутить что—то необычное. Под пальцами была лишь холодная поверхность стены.
– Давно ты их видишь? – спросил он негромко, не поворачиваясь.
Лиза помолчала, подбирая слова, будто опасалась сказать лишнее.
– Несколько месяцев назад. Поначалу думала, мне кажется – усталость, недосып… Потом это повторилось. Редко – раз в месяц, потом чаще – каждую неделю. А теперь почти каждый день.
Анненков медленно убрал руку от стены и повернулся к ней. Его лицо было бледным, напряжённым, но во взгляде проступила холодная решимость, всегда появлявшаяся у него в моменты, связанные с расследованием.
– Значит, эксперименты не закончились, – произнёс он почти шёпотом, снова посмотрев на стену. – Они всё ещё здесь, среди нас…
– Не закончились, – подтвердила Лиза, голос её звучал уже твёрже, хотя страх ещё полностью не отпустил. – Более того, похоже, они вышли из—под контроля.
Анненков вновь посмотрел на стену, которая теперь казалась ему границей между привычной реальностью и чем—то потусторонним, непостижимым.
– Мы должны понять, как это остановить, – сказал он, и каждое слово звучало весомо и уверенно, словно он убеждал не только Лизу, но и себя. – Иначе нам придётся привыкнуть жить в мире, где люди уже неотличимы от фантомов.
Она молча подошла и остановилась рядом, тоже вглядываясь в стену. Та выглядела обыкновенной и пустой, без всяких следов недавнего явления. Но оба понимали: произошедшее уже нельзя списать на галлюцинации или усталость.
Архив они покинули далеко за полночь, когда институт уже погрузился в сон. Коридоры были пустынны, освещённые тусклыми лампами и наполненные лишь едва слышным гудением скрытой аппаратуры. Их шаги эхом разносились по зданию, подчёркивая одиночество и странную, почти осязаемую тишину.