Анненков шёл впереди, Лиза рядом с ним. Оба молчали, погружённые в собственные мысли, словно опасаясь нарушить безмолвие, царившее вокруг. В их движениях чувствовалось напряжение, будто они ожидали чего—то непонятного и неизбежного.
Следователь боковым зрением отмечал детали: ровные ряды дверей, слегка приоткрытые кабинеты, за которыми не горел свет, и едва различимые тени у стен. Он смотрел прямо перед собой, избегая лишнего любопытства и стараясь сохранить внутреннее равновесие.
Но постепенно Иван ощутил перемену. Он замедлил шаг и осторожно огляделся, будто воздух вокруг загустел и пространство коридора стало чужим и тревожным.
Именно в этот момент впереди, в конце коридора, появились размытые фигуры. Они двигались медленно и беззвучно, словно формировались из самой тьмы. Сначала одна, затем две, вскоре их стало много, и весь проход оказался заполнен фантомами, молча идущими навстречу.
Анненков замер, Лиза остановилась рядом, инстинктивно приблизившись к нему.
Фантомы шли спокойно и равнодушно, без угрозы и интереса, будто направлялись по своим, невидимым для живых, делам. Некоторые фигуры едва проступали во мраке, другие были почти осязаемы, с отчётливыми очертаниями. Но все они неестественно спокойны и безучастны.
Осторожно, стараясь не привлечь внимание, следователь двинулся вперёд. Лиза молча шла рядом, почти касаясь его плеча. Они двигались сквозь фантомный поток, стараясь не смотреть на фигуры, хотя полностью избежать контакта было невозможно. Призраки проходили так близко, что можно было коснуться их рукой, если бы не страх перед неизвестностью.
Один из фантомов замедлил шаг и остановился, пристально рассматривая их. Его лицо показалось обычным и даже смутно знакомым, но взгляд был пустым – ни эмоций, ни узнавания, лишь пугающая, лишающая дыхания пустота. Анненков ускорил движение, ощущая, как сердце забилось чаще, и ледяная тревога охватила тело.
Продолжая путь по коридору, они огибали медленно движущиеся фигуры, физически ощущая их присутствие, словно шли сквозь вязкую невидимую субстанцию. Призраки не проявляли агрессии и не замечали живых, но само их существование вызывало гнетущее желание поскорее покинуть это место.
Достигнув конца коридора и свернув за угол, Анненков остановился, пытаясь восстановить сбившееся дыхание. Лиза молчала рядом, глаза её были широко раскрыты, а руки едва заметно дрожали.
На следующее утро Анненков появился в управлении раньше обычного. Кабинет Сумятина находился на втором этаже за массивной дверью с тусклой табличкой «Начальник Следственного управления Сумятин Р.К.». Коридор освещался ярким, почти больничным светом, отражавшимся в лакированном полу, что усиливало чувство стерильной, безликой строгости.
Постучав, Анненков дождался сухого «Да» и вошёл. Сумятин сидел за столом, где всё было разложено с математической точностью: ежедневник, чернильная ручка и чашка кофе с едва заметным паром. Ничего лишнего.
Роман Кириллович был человеком угловатым, с прямой спиной и выражением лица, от которого хотелось держаться на расстоянии. Он поднял взгляд, слегка приподнял бровь и молча указал на стул напротив. Анненков сел, не торопясь начинать, чувствуя, как напряжение в кабинете усиливается, сгущая воздух вокруг каждого слова и взгляда.
– У тебя что—то срочное? – спросил Сумятин, не меняя позы, но слегка выдвинув подбородок, словно подталкивая собеседника к краткости.
Анненков кивнул и достал из папки документы с грифами, датами, подписями и длинными, тяжёлыми абзацами. Он говорил чётко, без эмоций. Начал с проекта «Эхо», связанного с созданием тел сновидений – искусственных биологических оболочек для переноса сознания. Затем перешёл к побочным эффектам, описанным в отчётах, рассказал о нескольких фантомах, покинувших институт без ведома руководства, и завершил ссылками на видеозаписи, зафиксировавшие их вне лабораторий. Его голос был ровным, хотя с каждым словом становилось всё труднее дышать.
Роман Кириллович молча слушал, постепенно меняясь в лице. Лоб его морщился, взгляд становился всё тяжелее. Он не перебивал, но внутри него явно росло раздражение – как у человека, слишком долго вынужденного слушать невыбранную им музыку.
– И что ты сейчас мне рассказываешь? – наконец заговорил Сумятин, когда Анненков закончил. – Доклад из психиатрического диспансера?
Тот промолчал, зная, что любые возражения только усугубят ситуацию.
– Иван Сергеевич, – начальник выпрямился, сложив руки на столе, – вы взрослый, опытный человек, не мальчишка с улицы. И приходите ко мне с рассказами про фантомов, про копии людей среди нас, про тела, в которые якобы можно заселить сознание, как в пустую квартиру. – Он выдержал паузу и прищурился. – Серьёзно?
– Я говорю о зафиксированных документах, – спокойно ответил Анненков. – Там есть подписи, фамилии, даты. Будь это просто теория, я бы к вам не пришёл. Но есть подтверждения, наблюдения и тревожные совпадения.
Сумятин устало усмехнулся и повторил почти без сарказма: