В его движениях читалось спокойствие человека, давно переставшего верить в удачу. Каждый лист казался заранее бесполезным, но он продолжал перебирать их с привычной настойчивостью. И вдруг почти случайно внимание привлекло что—то странное в одном из старых отчётов: бумажная обложка чуть вздулась, явно скрывая нечто постороннее.
Осторожно нажав на края картона, Анненков ощутил под пальцами твёрдость пластика. Приподняв бумагу, увидел небольшую флешку, надёжно спрятанную в специально сделанном углублении. Незначительная, на первый взгляд, деталь заставила сердце биться чаще. Перед ним теперь был не безликий отчёт, а ключ к чему—то важному, возможно решающему.
Сдерживая внутреннее напряжение, Анненков вставил флешку в ноутбук. Экран мигнул синим светом, опознавая устройство. На ней хранился единственный файл с ничего не говорящим названием, словно кто—то намеренно избегал намёков на содержание. Сделав глубокий вдох, Иван открыл файл.
Видео началось резко, без пояснений и титров. Камера зафиксировала плохо освещённое помещение, снятое тайно и вопреки правилам. В центре комнаты находилась капсула, похожая на медицинский аппарат или устройство для сканирования мозга. Металлические бока, прозрачный купол, мерцание контрольных ламп – всё выглядело технологично и в то же время чуждо, словно перенесённое из другой реальности.
Рядом с капсулой появилась Лиза Климова. Белый лабораторный халат подчёркивал её хрупкость и казался чужим на её тонкой фигуре. Лицо её было болезненно сосредоточенным, а в движениях читалась уверенная отработанность. Казалось, каждое действие было заранее предусмотрено и не могло быть другим.
Возле неё возник мужчина. Черты его лица камера фиксировала нечётко, мешали тени, но по осанке и уверенным движениям можно было догадаться, что он давно привык к таким процедурам. Молча, без колебаний он подошёл к аппарату и лёг внутрь, очевидно, осознавая свою роль в происходящем. Лиза аккуратно уложила его голову на специальную опору и задержала руку на его плече, будто давая безмолвный сигнал начать.
Затем осторожно закрыла прозрачный купол, герметично изолируя мужчину от окружающего мира. Пальцы её медленно и торжественно прошлись по поверхности капсулы, проверяя надёжность конструкции. Затем Климова подошла к пульту, похожему на обычную клавиатуру, и начала вводить команды. Её пальцы двигались быстро, с отточенностью профессионала, явно доведённой до автоматизма. На экране за её спиной побежали строки данных – цифры, символы, неизвестные термины и обозначения.
С каждым введённым символом лицо Лизы становилось всё напряжённее. Паники не было, но сквозила глубокая, тщательно скрываемая тревога. Она не позволяла себе отвлекаться, лишь изредка бросая нервные взгляды на дисплей за спиной.
Запись продолжалась несколько минут в таком же монотонном ритме, пока механизм капсулы внезапно не издал приглушённый щелчок, а свет внутри не померк. Одновременно погас и экран, оборвав бегущие строки и цифры. Лиза замерла на мгновение, затем резко повернулась к камере. В её глазах смешались удивление и страх, словно она только сейчас осознала, что за ней кто—то наблюдает – невидимый, посторонний, чужой. На этом запись оборвалась.
Анненков откинулся на спинку кресла, глядя в потухший экран ноутбука. Он почувствовал, как перехватило дыхание, а сердце забилось чаще, будто серьёзность находки дошла до него только теперь. Нужно было время, чтобы осознать увиденное, сопоставить его с тем, что уже известно.
Он запустил запись заново, всматриваясь в каждое движение Лизы и мужчины в капсуле. Почему именно он оказался внутри? Что за задачу выполняла Климова? Что именно пошло не так в момент сбоя? Вопросов становилось всё больше, а ответов не появлялось. Но Анненков уже понимал, что зацепка, которую он обнаружил, ведёт к чему—то гораздо более значимому, чем показалось на первый взгляд.
Снова и снова прокручивая видео, он замечал детали, упущенные при первом просмотре. Особенности устройства капсулы, неизвестные символы на дисплее, едва заметные жесты Лизы – всё это теперь приобретало особое значение. Нужно было понять, была ли Климова соучастницей или жертвой обстоятельств, которых и сама до конца не осознавала.
Время текло незаметно; часы на стене тихо отсчитывали минуты, складывающиеся в часы, но усталость не приходила. В сознании собиралась мозаика, детали которой постепенно складывались в картину, пока ещё неясную и пугающую своей неполнотой, но именно поэтому притягательную и важную.
Анненков остановил видео в тот момент, когда погас экран, а Лиза резко обернулась к камере. Теперь он увидел не просто тревогу, а настоящую панику, спрятанную под маской профессионального самообладания. В её взгляде читался немой вопрос, обращённый в пустоту – туда, где стояла камера, туда, где сейчас находился сам Иван, спустя столько времени и обстоятельств пытающийся понять, что увидела Лиза в тот миг.
Он понимал, что не успокоится, пока не выяснит всю правду. Эта случайная находка стала ключевым поворотом во всём деле.