Мысли вновь вернулись к Лизе. Вопросы, на которые не было ответов, множились с каждым шагом. Что именно она делала за пультом? Знала ли, во что оказалась вовлечена, или была лишь марионеткой в чьей—то масштабной игре? Анненков не мог совместить её нежность, близость и доверие, которые ощущал рядом с ней, с той холодной и расчётливой женщиной из записи, чей взгляд был прикован не к человеку, а к экрану с цифрами – к чему—то, явно важнее человеческой жизни.
Следователь остановился у перекрёстка, глядя на пустынную улицу, исчезающую во мраке. Он чувствовал себя не просто следователем, нашедшим важную улику, а человеком, столкнувшимся с чем—то, выходящим за пределы привычной логики. В нём крепла жёсткая решимость идти до конца, каким бы страшным и болезненным ни оказался этот путь.
Он глубоко вдохнул, поднял воротник пальто, сунул руки в карманы и пошёл дальше. Ночь была ещё длинной, но он уже знал: время не терпит сомнений, а каждый шаг уводит его глубже в лабиринт, откуда нет возврата.
Утро следующего дня выдалось ясным и морозным. Снег хрустел под ногами, воздух был настолько резким, будто мог очистить не только лёгкие, но и голову от ночных терзаний. Однако сознание Анненкова было переполнено вопросами и тревогами, справиться с которыми не мог даже этот бодрящий мороз. Первым делом он отправил официальный запрос в отдел кадров по личному делу Лизы Климовой. Ответ пришёл неожиданно быстро, словно там, в архиве, уже ждали его обращения.
Просматривая страницы её биографии, Анненков испытал странное чувство. Записи казались чужими, отстранёнными, словно речь шла совсем не о той женщине, чьё тело он изучил до мельчайших подробностей, чьё дыхание слушал, забывая обо всём на свете. Среди обычных сведений об образовании, практике и должностях его взгляд зацепился за строку, гласившую, что помимо основного образования Лиза окончила психобиологический факультет Института психической нейрологии. Он не ожидал этого, словно наткнулся на второе дно в её жизни, ранее от него скрытое.
Понимая, что служебные бумаги не дадут ответов на все возникшие вопросы, Анненков решил обратиться к человеку, однажды уже предоставившему важную информацию и способному снова пролить свет на тёмные пятна биографии Лизы. Этим человеком был профессор Левандовский – человек прямой, проницательный и не привыкший подбирать слова.
В тот же день, не дожидаясь официальных согласований, Анненков направился в Академический центр нейропсихологии при Институте теоретических исследований сознания. Ветхое здание снаружи было покрыто паутиной трещин, но внутри скрывался мир высоких технологий, резко контрастирующий с внешним запустением. В кабинете профессора Семёна Арнольдовича Левандовского по—прежнему пахло старыми бумагами, многолетней пылью и остывшим кофе – запах интеллектуального уюта, создающий иллюзию небрежности.
Сам Левандовский, сухощавый мужчина за шестьдесят в неизменном твидовом пиджаке и очках, постоянно сползающих на кончик носа, встретил гостя без лишних церемоний. Он жестом указал на кресло и быстро освободил на столе место от очередной стопки книг.
– Рад снова вас видеть, Иван Сергеевич, – сказал профессор голосом чётким и немного суховатым, но с явным доброжелательным любопытством. – Вы не любите тратить время зря. Что привело вас на этот раз?
Анненков внимательно следил за быстрыми, точными движениями Левандовского, выдававшими в нём человека деятельного, привыкшего к постоянной работе ума.
– Скажите, Семён Арнольдович, – начал он, чуть помедлив, – вам не встречалось имя Елизаветы Климовой? Может, попадалось где—то в отчётах, списках, разговорах коллег? Хоть что—то о ней знаете?
При упоминании её имени Левандовский неожиданно оживился и поправил очки, словно хотел рассмотреть собеседника внимательнее, хотя всегда видел больше других.
– Лиза Климова… – произнёс он задумчиво, и в голосе появились странные оттенки удивления, сожаления, а может, иронии. – Конечно, помню её прекрасно. Без преувеличения скажу: звезда, выдающийся талант. Она была одной из самых перспективных моих учениц. Её способности в области психобиологии превосходили все ожидания. Мы возлагали на неё большие надежды, даже готовили к руководству серьёзным научным проектом…
Анненков молчал, не отрывая взгляда от профессора и ожидая продолжения. Однако Левандовский вдруг оборвал рассказ, отложил очки и провёл рукой по лицу.
– Увы, её карьера оборвалась, так и не начавшись, – продолжил профессор негромко, почти шёпотом, с явной горечью в голосе. – Разразился неприятный скандал, после которого оправиться почти невозможно.
Анненков чуть наклонился вперёд, показывая профессору, что его интересует каждая деталь, даже самая незначительная:
– Что именно произошло?
Левандовский вздохнул и замолчал на мгновение, словно подбирал точные слова, вспоминая ситуацию, о которой не любил говорить.