– Я знаю, что не имею права просить ни понимания, ни прощения, – её голос звучал совсем тихо, проникая под кожу ещё сильнее. – Но я не могу молчать. Если не скажу сейчас – потеряю последний шанс. А с ним, наверное, и всё, что держит меня в этом городе, в этой жизни, в этой истории.
Анненков с трудом сглотнул, хотя и не пытался ничего сказать. Он по привычке искал подвох, просчитывал, где в её словах может скрываться ложь, задавался вопросами, которые всегда задают следователи: «Что она скрывает?», «В чём манипуляция?», «Почему именно сейчас?». Но не находил ответа. Только голос, дрожащий в паузах, глаза беззащитные и пальцы, застывшие почти на границе касания, – ничего, кроме отчаянной решимости быть услышанной и не уйти, даже если прогонят.
Его плечи опустились, и он чуть наклонился вперёд, не приближаясь, просто стараясь вдохнуть глубже, словно выныривая из—под воды после долгого погружения.
Он не сказал ни слова.
Но теперь в молчании не было враждебности – исчез тот ледяной холод, в котором Лиза тонула всё это время. Иван словно разрешил себе не закрываться. И этого хватило, чтобы пауза перестала казаться бездной и превратилась в пространство, где можно осторожно, но свободно дышать – вместе, а не порознь.
Лиза ненадолго замолчала, собираясь с мыслями. Иван ждал, внимательно наблюдая за ней. Наконец она решилась, чуть подалась вперёд и устремила на него взгляд, в котором сквозили напряжённое спокойствие и скрытая тревога.
– Пойми, Иван, – начала Лиза уверенно, – то, над чем мы работали, позволило открыть параллельную среду – новый уровень реальности. Это не теория, не абстрактные образы. Мы нашли способ входить туда, где сновидения образуют пространство с собственными законами и связями. Чтобы понять, что произошло с Софьей, тебе придётся попасть туда самому. Мы можем воспроизвести её последнюю конфигурацию – те образы и маршруты, которые сохранились в капсуле после её погружения. Если сознание Софьи хоть частично сохранилось, ты сможешь с ним взаимодействовать. Иного способа у нас нет.
Анненков вскинул глаза, в его взгляде мелькнули недоверие и настороженность. Он хотел что—то спросить или возразить, но промолчал, сжав губы в тонкую линию, ожидая продолжения.
– Капсула, о которой я говорила, – не просто прибор или медицинское устройство. Она действует на грани жизни и смерти, Иван. То, что обычно кажется метафорой или фантазией, здесь становится измеримой и пугающе реальной сущностью. В этой среде могут сохраняться не просто воспоминания, а сами сознания людей, которые ушли или застряли между мирами. Возможно, Софья оставила после себя ключ к пониманию её смерти и гибели остальных участников проекта.
Лиза сделала паузу, изучая его реакцию. Иван сидел неподвижно, едва заметно сжимая край чашки. Горячий фарфор обжигал пальцы, возвращая его в реальность, не позволяя мыслям окончательно раствориться в образах, которые рисовали её слова.
– Я не предлагаю заменить официальное расследование, – продолжила она спокойно, тщательно подбирая слова. – Это не попытка уйти от ответственности. Просто ещё один способ найти ответы. Если сознание Софьи всё ещё существует внутри этой границы, оно откроется именно тебе. Только тебе она сможет довериться, даже если это доверие бессознательно, даже если оно скрыто в глубинах памяти.
Она говорила уверенно, без попыток убеждать или давить, лишь с едва уловимой искренностью, которую невозможно подделать.
– Представь, что это архив, – мягко объяснила Лиза. – Но это не просто воспроизведение памяти или обычный сон. Капсула переносит сознание человека в параллельную реальность, связанную со сновидениями. Мы открыли туда доступ: структура существует отдельно от физического тела, но полностью сохраняет логику и опыт человека. Ты не просто увидишь сон Софьи – ты войдёшь в него как в живую среду, где возможны взаимодействие, диалог и анализ. Это не гипотеза. Мы уже видели, как это работает.
Она замолчала, внимательно наблюдая за Анненковым, пытаясь понять, вызывают ли её слова страх или, напротив, любопытство. Иван некоторое время молчал, обдумывая услышанное, и лишь затем спокойно спросил:
– А риски? Ты понимаешь, насколько это опасно?
Лиза чуть нахмурилась, подтверждая серьёзность вопроса:
– Риски есть всегда. Потеря ориентации, невозможность вернуться, сбои сердечного ритма, остановка дыхания – всё это реально. Мы не играем в мистику, это точная наука, которая может давать сбои. Но если мы хотим узнать правду, другого пути у нас просто нет.
Анненков опустил взгляд на поверхность стола, пытаясь понять, почему в его сознании так отчётливо прозвучало её «мы». Лиза произнесла это слово естественно и просто, будто других вариантов и не существовало. Она была рядом, готовая разделить ответственность за любое решение, и это оказалось важнее всего остального.
– Ты говоришь, Софья сможет довериться именно мне, – негромко произнёс Иван, словно проверяя слова на прочность. – Почему?
Лиза едва заметно улыбнулась – мягко, почти печально.