Стеклянные дома полностью

Гетин видел, что дядя старается не смотреть на женщину-полицейского. Что-то не так было с его голосом, и держался он дерганно. Когда вышли из участка, Гет почувствовал, что нервная энергия валит от Йестина, будто пар, поднимающийся над кипящей водой.

– До дома тебя подвозить не буду, – буркнул Йестин, когда подошли к его «Ленд-Роверу». – Прогуляешься – тебе полезно.

– Ага. Ясно. Ну правильно. – Гет сковырнул с подбородка, прямо под губой, чешуйку запекшейся крови. Запустил обе пятерни в волосы. – Извини, что так вышло, – проговорил себе под нос. – И, ну, знаешь. Спасибо.

Холодный меловый свет фонаря выбелил лицо Йестина. Оттенил кожу немного в зелень. Показалось, что его сейчас вырвет.

– И это, Гетин… – сказал он тихо.

– Да?

Йестин коснулся запястья племянника, и Гет только сейчас заметил, что руки у дяди дрожат. Йестин медленно сжал пальцы, сдавил Гетину запястье. Тот поморщился.

– Больше никогда – никогда – не впутывай меня ни в какие дела с полицией. Ты понял? Никогда.

Йестин торчал в камере уже час или два, и наконец дверные петли дернулись. Опять эта баба-полицейский. Робертс? Смит? Забыл, как фамилия. Разговаривала с ним по-валлийски – уже кое-что – и попросила следовать за ней. Он чувствовал себя отвратительно грязным, до тошноты. Она провела его по длинному коридору, скрипя по ламинату уродливыми полицейскими туфлями. Ну и страшная же форма полагается этим женщинам-полицейским. Сразу и не скажешь, что под этой негнущейся синтетической юбкой скрывается телочка. В конце коридора женщина распахнула одну из дверей, постучав по панели из матового стекла. Указала на пустой пластиковый стул и вышла.

– Йестин Томас?

По ту сторону стола какой-то гад в штатском. Стрижка ежиком. Привлекательный, если вам нравятся мачо, у которых плечи надуты многочасовыми тренировками, а глазки – поросячьи, цвета воды, в которой мыли посуду. Йестин злобно выдвинул себе стул.

– Я не стану разговаривать с вами без переводчика, – сказал он на безупречном английском. Когда Гад в Штатском заговорил, Йестин уловил северный акцент. Манчестер? Йоркшир?

Гад ухмыльнулся.

– Не в ваших интересах посвящать кого-либо в то, о чем мы будем говорить, мистер Томас.

Йестин качнулся на задних ножках стула. Ему был двадцать один год. Хорош собой. Нахален. По-прежнему пьян – в достаточной мере, чтобы фонтанировать самоуверенностью даже в сложившихся обстоятельствах. Гад в Штатском щелкнул костяшками пальцев, как актер в плохом фильме про копов.

– Во сколько тебя доставили? В час ночи? В два? Впервые за решеткой?

Он пожал плечами.

– Драка, – продолжал Гад. – Порча имущества. Попытка нападения на полицейского…

– Ой, да ладно. Я его даже не ударил.

– Потому что был настолько пьян, что умудрился промахнуться. Но попытку очень даже предпринял. Не говоря уж о словесных оскорблениях.

Йестина опять обожгло гневом – точно так же, как и там, на тротуаре у «Подвалов».

– Словесные оскорбления? – возмущенно переспросил он. – Это я его оскорблял?! Да этот гребаный Sais обозвал меня деревней. Он же меня явно провоцировал!

Гад в Штатском улыбнулся.

– Забавно: больше никто из полицейских не слышал, чтобы констебль Тейлор использовал подобные выражения, ну а ты-то был в состоянии алкогольного опьянения. Я полагаю, мои коллеги провели тест на алкоголь в крови, когда тебя доставили в участок. А ты мастер набраться, а?

Йестин провел языком по щеке изнутри.

– Так или иначе, ситуация складывается не очень, старик. Довольно серьезные нарушения закона страны.

– Ddim fy nghyfraith i. A ddim dy dir di, – сплюнул он. – Не мой закон. И не вашей страны.

Гад в Штатском пропустил его слова мимо ушей.

– Штраф тебе грозит неслабый. А может, еще и срок – зависит от того, захочет ли мистер Оуэн подать в суд.

Хренов Дьюи Оуэн. С этого все и началось. «Подвалы». Дверь на вход уже закрыли. Йестин пошел отлить, а когда вернулся, хренов Дьюи Оуэн докапывался до Хайвела. А может, это Хайвел первый начал. Но в любом случае не годится ведь просто стоять и смотреть, как бьют твоего дружка, правильно? С этим надо что-то делать, к тому же Хайвел такой, типа, совсем мелкий. А Дьюи Оуэн – тот еще бычара. Размером примерно с отхожее место во дворе.

– Ну так что, может, наконец скажешь чего-нибудь?

– Я даже не знаю, кто вы такой. С чего мне с вами тут откровенничать?

Гад в Штатском улыбнулся нижней половиной лица.

– Послушай, – сказал он, – по-моему, наши отношения завязываются не лучшим образом.

Он повертел башкой, нарисовал ею в воздухе круг.

– Ты анекдоты любишь?

– Анекдоты?

– Слышал про парня, который пришел на вечеринку с шапочкой выпускника на причинном месте?

Йестин соизволил изобразить на лице вялый интерес.

– Хозяин наливает ему выпить и говорит: «Здоро́во, Пит. Не пойму, чего у тебя за костюм-то?»

Гад в Штатском расплылся в улыбке:

– А Пит отвечает: «Хрен знает!»

У Йестина дрогнули губы. Дошло не сразу, но анекдот неплохой.

Гад в Штатском, наконец вдоволь отхрюкавшись, сказал: