После крепкого холода мастерской гостиная показалась сущим адом. Гет сбросил куртку и свитер. Пригладил волосы. Почувствовал, как сам собой задергался подбородок под вступительные такты «Beetlebum»[23], рвущиеся из колонок. Внутри приятно звенело. Тала он оставил в саду с парнями классом младше, Мег тоже была там с каким-то эстетствующим типом из новой школы Олуэн. На Меган вечно западали всякие эстетствующие гондоны. В ней было что-то от апатичных певиц психоделического рока, а одевалась она, как Баффи – истребительница вампиров: в кожу и сапоги до колен. Когда она пела с группой Тала в пабе, на нее облизывались буквально все. Гет смотрел, как старые мужики – чьи-то отцы – таращатся на Мег сквозь дымную завесу так, будто там на импровизированной сцене какая-нибудь Памела Андерсон, а не девочка-подросток в мартинсах и связанном крючком свитере, поющая «Black Velvet»[24]. Ну да. Что уж там, Гет бы и сам не прочь. Но он, ясное дело, не мог – только не с Меган. Подумав об относительной привлекательности Меган, он опять вспомнил о той, бритоголовой. Вон она, стоит у камина и разговаривает с Давом Парри. Личико хорошенькое и убойное тело, и в прическе этой есть как будто что-то крутое. Она хихикала на шутки Дава, прикасалась к его груди сквозь майку футбольного клуба «Эвертон». Подружка-лошадь играла роль третьей лишней и стояла с таким лицом, как будто говна поела. Надо придумать, как бы остаться с Шинейд с глазу на глаз.
Для начала Гет решил пойти на кухню и взять пива, и вот тут-то, проталкиваясь сквозь толчею к холодильнику, он наконец увидел Олуэн. Застыл посреди комнаты. Свои темно-блондинистые волосы она сгребла наверх, обнажив шею и плечи. Из одежды на ней было что-то шелковое – типа платья, но больше похоже на ночнушку; там еще были такие хлипкие бретельки, ничего не стоит сдернуть одним пальцем. Ключицы. Гет раньше никогда не обращал внимания ни на чьи ключицы, но сейчас стоял и таращил глаза на ключицы Олуэн – и чувствовал себя точь-в-точь как в те времена, когда начал курить сигареты, но еще не успел к ним привыкнуть: голова кругом и осознаешь опасность и риск. Сглотнул. Раскрыл рот, чтобы произнести ее имя, и, едва произнес, какой-то не знакомый ему тощий пацан – гондон с пижонской челкой и в джинсовой куртке «левайс» – приобнял Олуэн своей дорого одетой рукой и поцеловал ее в макушку. Гет собрался было отвести глаза, но в этот самый момент она поймала его взгляд. И смотрела на секунду дольше приличного. Она улыбнулась, и он уловил в этом что-то – какую-то взаимность, даже немного сообщничество.
Гет раздумал идти за пивом. Надо было срочно поговорить с Мег.
Меган по-прежнему была во дворе с
– Мег, – сказал он, крепко ухватившись за ее плечи, – надо поговорить. Извини, чувак.
– Что ты делаешь? – зашипела она, когда он потащил ее в сторону.
– Спасаю тебя. Я в жопе.
– Уже? Что ты успел натворить? Мы же тут не больше часа!
– Нет, я ничего не натворил. Просто я пропал. Влюбился в Олуэн.
Мег уперлась ногами в землю, и он больше не мог ее тащить.
– Олуэн? Гетин, ты что, совсем?!
Он изо всех сил вдавил ладонь себе в лоб.
– Мег, ты ее вообще видела?
– Да, я ее видела. Как была хрен знает что, так и осталась.
Меган ненавидела сестру Талиесина с тех пор, как та поправила ей произношение фамилии художника, о котором Мег готовила экзаменационный проект по искусству, – и сделала это в присутствии Марго. Какой-то французский чувак, который любил балерин и в чьей фамилии, оказывается, в отличие от Лас-Вегаса, буква «с» в конце не произносилась и ударение ставилось на последний слог.
Она над ним смеялась.
– О Боже, Гет. Бедный. Ну ты даешь!
– Я пропал.
– Гет, не обижайся, но Олуэн Йейтс тебе не заполучить. Она себя слишком высоко ценит. Считает, что она лучше нас. Выбрось ты ее из головы.
Он вдавил костяшки кулаков себе в глазницы.
Она вздохнула.
– Знаешь, кто тебе нужен? Крис Эдс.
– Что?
– Гетин, ну слушай, ведь сегодня Новый год! Пойдем поищем Криса.
В гостиной между песнями, которых Талиесин напиратил для своего CD, звучали обрывки джингла Radio One. Гетин планировал быстро свалить, как только они убедятся в том, что Криса – и таблеток – нигде нет. Ему не было никакого интереса смотреть, как девушки танцуют под Эрику Баду. Он влюбился в Олуэн, он погиб.
Мег пошла за ним вверх по устланной ковром лестнице и дальше – сквозь толпу людей, выстроившихся в очередь к туалету.
– Загляни в комнату Тала, – сказала она, а когда и там оказалось пусто: – В родительскую спальню?
