Талиесин сразу же шлепнулся на переднее пассажирское кресло, и Гет с радостью ему уступил – теперь он мог сидеть сзади, с Олуэн. До Ти Гвидра из городка было всего несколько миль. Машина тут была без надобности, но вождение было таким новым непривычным ощущением, что они все-таки поехали. Гетин сидел в лучах жаркого солнца, которые сверлами вворачивались в салон машины из безоблачного неба, и терзался убийственным, отчаянным осознанием собственного тела и его соседства с телом Олуэн. Он не сомневался, что она тоже это чувствует. Мег и Тал сидели впереди и говорили о песнях, которые передавали по радио, об учителе географии – он якобы соблазнил девчонку из предпоследнего класса.
– А он всегда был стремным, – услышал Гет слова Меган будто сквозь тонкий слой стекла. Казалось, они с Олуэн сидят в другой машине. Он позволил взгляду скользнуть от окна, в которое таращился с тех пор, как они выехали, и перенестись на голые загорелые ляжки Олуэн рядом с ним на сиденье. На каждой ляжке было по родинке, чуть ниже края шорт. Гет почувствовал на себе тяжесть ее взгляда, и, когда поднял глаза и поймал его, Олуэн мигнула и отвернулась, и он догадался: ей стыдно, что он ее застукал. Ну что ж, значит, поехали. Его любимый этап. Гет ухмыльнулся и, глядя прямо перед собой на фрагмент шеи Талиесина, видневшийся в зазоре между креслом и подголовником, будто случайно уронил руку так, чтобы кончики пальцев скользнули по ее коже. Олуэн вздрогнула, но не отодвинулась, и тогда он повел большой палец вдоль потрепанного джинсового края, постепенно увеличивая силу нажима. Он осознавал, что теперь отчетливо слышит ее дыхание, а у него самого жар прокатывается по всему телу. Гет решился в открытую посмотреть на Олуэн: губы приоткрыты, тонкая шея и плечи держатся очень прямо, но дрожат, совсем чуть-чуть и почти неразличимо, – он подумал, что, наверное, скорее ощущает это там, где касается ее рукой, чем видит глазами. Она прикрыла веки и запрокинула голову на подголовник сиденья, а он смотрел, как изгиб ее ключицы поднимается и опускается с каждым вдохом и выдохом, и понимал, что должен остановиться, потому что у него стоял, а они уже почти приехали, но мысли путались, и к тому же, опустив взгляд, он увидел, что ее пальцы вцепились в грубую ткань обивки.
–
Он отдернул руку. Меган встретилась с ним глазами в зеркале заднего вида, и он воздал хвалу небесам за то, что она водит пока слишком неуверенно и не может оглянуться на ходу.
– Я говорю: ты Талу не рассказывал, что мистер Партон сказал той чувихе из класса Данни? Ну, про то, что у него жена психическая?
Олуэн закинула ногу на ногу и откашлялась, а Гетин достал из-под ног рюкзак и стратегически разместил его на коленях. Когда они заехали в придорожный карман, он попытался сосредоточиться на мистере Партоне, но, поскольку мистер Партон отныне ассоциировался у него с сексом, это делу тоже не помогало. География. Старицы. Усеченные отроги. В словосочетании «усеченные отроги» Гетину внезапно почудилось что-то греховное.
– То есть тут никто не живет? – спросила Олуэн, перебравшись через высокий забор, и Гет пожалел, что она такая ловкая и ему не понадобилось ее галантно подсаживать. Он последовал за ней, предварительно передав через забор ящик Stella.
– Не-а, уже тыщу лет. Это какая-то богатая английская семья, они тут жили, типа, еще в Викторианскую эпоху.
– Неужели дом такой старый?
– Не, не в доме, а в Лланелгане. Им тут до сих пор хренова территория принадлежит. А дом нереально современный, сейчас сама увидишь. – Он приземлился по ту сторону забора. Земля под ногами пружинила мхом и влажной корой.
– А сейчас они где живут?
– Фиг знает. Но бабла у них, видимо, навалом, раз дом стоит просто так пустой. Они сюда даже на каникулы не приезжают. Как будто вообще забыли про него.
Олуэн наморщила нос.
– Ну оно и понятно. Кто здесь захочет жить?
– Черт, да ладно тебе, тут не так уж и плохо.
– Я здесь после выпуска ни за какие деньги не осталась бы.
Остальные ушли далеко вперед, и их совсем не было слышно, разве что иногда сквозь деревья долетала вспышка смеха.
– Ой ты Господи! – проговорил он. – Да ты у нас девушка с капризами, как я погляжу.
Гет улыбнулся – пусть считает, что он ее просто подкалывает, хотя он действительно думал то, что сказал. Гет немного помедлил у забора, позволяя остальным уйти еще дальше. Он ощущал во всем теле приятную напряженность от предвкушения и от того, что, возможно, все закончится унижением.
– Ну ты идешь или как? – спросила она.
Он не отвел взгляд и ничего не сказал. Привалился к забору.
– Что?
– Иди сюда.
Она попыталась спрятать неловкость за возмущением. Посмотрела под ноги, рука автоматически взлетела и легла на лоб.
– Что?
– Ну давай, иди.
– Зачем?
– А ты как думаешь?
Она выдохнула с театральным изумлением. Откуда-то издали, с дороги, Меган окликнула по имени сначала его, потом ее.
