– Они через минуту вернутся и найдут нас, – сказал Гет. Один парень из класса как-то отметил, что с девчонками Гет держится как козел в огороде. Эта фразочка ему запомнилась, и он иногда вспоминал ее, если нужно было себя приободрить. Он дернул головой и повторил:
– Ну, иди сюда.
Олуэн с опаской оглянулась и сделала шаг в его сторону, но глаза по-прежнему выражали подчеркнутое неповиновение.
– Классно было в машине, – сказал он, потянувшись за ее рукой и притягивая Олуэн к себе. Он ощущал тепло ее тела, все прижавшиеся к нему изгибы. Вдыхал крем от солнца и запах солнца у нее на коже и в волосах. Осознал вдруг – и почувствовал бы смущение, если бы в нем еще оставалось место для дополнительных ощущений, – что дрожит. Обхватил ее лицо руками, вдавил большой палец в выступ скулы, и, хотя это было похоже на реплику из фильма – и звучало, скорее всего, так же, – все-таки прежде, чем ее поцеловать, сказал, что она красивая. Олуэн на поцелуй ответила, и он почувствовал, как ее тело опадает в его объятиях, почувствовал ее ладонь у себя на груди – она как будто держалась за него, чтобы устоять на ногах. Запустил пальцы в ее густые волосы, двинулся дальше по изгибу шеи и вниз по позвоночнику. Она прижалась к нему крепче, и он ощутил давление ее второй ладони у себя на затылке. Такого у Гета еще никогда не было: подобная степень накала была ему непривычна, он силился удержать себя в руках, не потерять самообладания. Он провел пальцами под нижним краем ее шорт к середине, остановился между ног. Нежная кожа там, где смыкались бедра, намокшие трусы. Он приподнял резинку кончиками пальцев, услышал собственный вздох, черт, протолкнул пальцы под хлопковую ткань, уловил отклик, содрогания ее тела в ответ на его прикосновения, услышал на этот раз ее вздох и вот, через секунду, ощутил, как ладонь, которая лежала у него на груди, давит сильнее и наконец – отталкивает.
– Я не могу, – сказала она, обращаясь к земле под ногами и делая шаг назад. – У меня как бы есть другой.
Гет моргнул. Обычно к подобным заявлениям он относился легко и безмятежно – в конце концов, не жена ведь она ему. Но сейчас даже он сам услышал в собственном голосе горечь поражения, когда помимо собственной воли произнес:
– Ты серьезно?
Остальные уже ждали их у озера.
– Всё успели? – усмехнулась Меган.
–
Несколько недель спустя они с Талиесином сидели на причале у Ти Гвидра. Для купания было слишком холодно, опять пришло время свитеров. Настал вечер, и воздух сверкал мелкозернистой сыростью, будто вот-вот прольется дождь. Талиесин скручивал сигарету. Они к тому моменту совсем обнаглели – постоянно околачивались в доме. Оба молчали. Гет снова думал об Олуэн. Он так много времени провел в размышлениях над тем, чего между ними не случилось, что воспоминание об этом стало осязаемым – как будто было записано на пленку. Гет воскрешал событие в памяти, будто прокручивал старую видеокассету, и каждый раз всплывала какая-нибудь новая подробность, которой можно было себя терзать.
– Значешь, что мне сказала твоя сестра? – спросил он. – Что она ни за какие деньги здесь не осталась бы.
Талиесин в серьезном раздумье склонил голову набок.
– Что? – спросил Гет. – Ты с ней согласен?
Талиесин не отвечал. Он с пущим усердием углубился в распределение клубка табака по листочку папиросной бумаги. Гетин наблюдал за работой его изящных бледных пальцев – пальцев, которые были способны извлекать немыслимую музыку из струн виолончели, но понятия не имели, как заменить камеру на велосипеде. Внезапно он рассердился на друга, уязвленный разницей в их устремлениях.
– Вы иногда оба просто охренительные снобы, чувак.
Талиесин поморщился. Он заклеил самокрутку и постучал одним концом по деревянной доске причала. Гетин ущипнул себя за переносицу, ему стало стыдно.
– Гет, ты же знаешь, мне нельзя здесь оставаться. Для меня все по-другому, ты ведь понимаешь, да?
Гетин вспомнил ванную комнату в родительской спальне Тала в канун Нового года и Криса Эдса, опирающегося о бортик ванны.
– Да. Наверное, понимаю. Извини.
Когда Гет объявил матери о том, что записался в местный сельскохозяйственный колледж на курс по работе с бензопилой, она прищурилась так, будто не расслышала, что он сказал.
– Я надеюсь, это шутка, да? – Она провела ладонями по джинсам, села за кухонный стол напротив Гета и потянулась за пепельницей. – Сельскохозяйственный колледж.
Гет пожал плечами, уткнулся взглядом в лотерейный билет, прикрепленный к холодильнику, и провел языком по внешней стороне зубов.
– Зачем тогда были все эти старшие классы?
Он прочитал дату рождения Данни, а потом свою. С тех пор как Джон Мейджор разрешил лотереи, Фиона использовала всегда одни и те же номера.
– Курс по работе с бензопилой. – Она сглотнула. – Так. Понятно. Хочешь стать как кузен Алан, да? Ну что ж, амбициозные цели, Гет.
– А что не так с Аланом?
