Началось 29 ноября 1930 года. Кончилось 28 октября 1934 года».
Дело хранилось в Государственном архиве Архангельской области. Как ни благоговейно я отношусь к памяти предков, но у меня нет потребности лить крокодиловы слёзы по их горевой жизни, тем более, что она вовсе не была исключением из правила. У меня другая мотивация – понять причину столь глухого умолчания; ведь я могла бы уйти из этой жизни в полном неведении о предках, и что бы мне сказали там, у небесных ворот, по поводу моего бесчувствия?!
Дело это небольшое, десятка два листочков: Слушали… Постановили… Апелляция… И снова – Слушали… Постановили…
28 октября 1934 года дело Силуянова Я. Д. как старообрядческого попа все-таки закрыли. Но появилась другая угроза в форме выписки из постановления Сельской Избирательной комиссии при Вершинском сельсовете от 20 октября 1934 года.
Слушали: О лишении избирательных прав Силуяновой Ирины Осиповны.
Признали: Жена служителя религиозного культа.
Постановили: Лишить Силуянову Ирину Осиповну и членов её семьи по статье 15 пункт… избирательных прав.
Инструкция ВЦИК о выборах в советы.
Надо отдать должное моим предкам: они сохранили мужественную смелость, хотя и жили три века в постоянной гоньбе – то за верность дедовской вере, то за «кулачество». На все эти «Дела» их ответ был один – не сдаваться, во все средства сопротивляться. Сын Якова, Иван Яковлевич, не сидит бездеятельно, как дырявый мешок.
Вот какое письмо-заявление пишет он в Комитет бедноты Вершинского сельсовета, когда его объявили кулаком:
«…Имел свой хлеб, то только лишь потому, что обращался хорошо с землёй, чего она требовала; и в настоящий момент изъят весь из моего хозяйства, что знает сельсовет… Все сборы уплачены. Больше нет ничего. Как хотите. С 1929 г. работаю на лесозаготовках и сплаве беспрерывно. Семейство моё пять человек, один трудоспособный. Отец – 81-го года – который раньше был у старообрядцев за старшего путеводителя и который отказался (от этого –
Иван Яковлев Силуянов».
Следом за этим заявлением летит «Заявление от Силуяновой Парасковьи Фёдоровны, деревня Борисиха, в райком партии: «Прошу партейну организацию рассмотреть моё заявление и ответить мене за что нас эдак. Всё распродали всё дочиста. Одна была корова и ту увели. Одну избу продали вторую продают… а я им говорю а я то куда. Председатель сказал кулакам нет ничего и не будет».
Вот такое экспрессивное письмецо послала, разгорячившись, жена Ивана Силуянова Парасковья прямо в райком партии. И это очень похоже на аввакумовскую крутую породу. И письмо, как видите, дошло.
Правда, делу никак не помогло, да и не могло помочь в те сокрушительные годы.
Но как это похоже на наши дни, когда народ в городах жилищными поборами припёрли к стенке, посчитав всех, кто имеет квартирёшку от Хрущёва, богатеями, не имеющими на неё никаких прав.
Прадедушка Яков Дмитриевич тоже нешибко растерялся от натиска новых властей на священство и рачительных сельчан.