К сожалению, это качество передаётся по наследству. Видимо, их скорбь перемешалась со страхом за потомство, которому к концу позапрошлого века уже ничего не передавалось из заветного знания. Да и из собственной их памяти разве только Иисусова молитва не выпала.
Тут как-то я прикинула, сколько же пришлось моей фамилии горе мыкать. Получается, что, если считать от первой ссылки Аввакума Петровича в Сибирь, – три с половиной века, без остановки! Могучая, несгибаемая в своём стоянии за веру фигура Аввакума давно стала знаковой. Она почти что символ сопротивления безумной гонке цивилизации. Вот разве и сейчас, в наши с вами времена, не нужны нам такие Аввакумы?!
В годы перестроечной бузы, когда чуть-чуть облегчился доступ в закрытые архивы, сильно выросло желание людей прояснить историю своего рода. Многие занялись составлением родословной. Я тоже подумывала, но к делу приступила не сразу – нужен был очередной тектонический толчок, да посильнее прежних.
Однажды я слышала разговор двух мужчин, один оказался профессиональным составителем родословий: то есть получает от заказчика деньги и устремляется в архивный поиск.
Из разговора я поняла, что почти невозможно составить родословную, если предки заказчика были старообрядцами.
Вот и я теперь могу подтвердить это на собственном опыте, хотя и получила существенную помощь от специалистов Архангельского Государственного архива.
Добраться удалось только до Филиппа Васильевича Аввакумова, чьим предком был Василий Ильич, сын Аввакумов, и Ефросиньи Евсеевны – его супруги, жителей Верхотоемской волости, народивших четверых детей: Акулину, Марфу, Емельяна, Параскеву и дальше, как по Библии… Имена сугубо русские, теперь вышедшие из употребления, и этому тоже ведь есть причина: человечество отличается завидным беспамятством, к тому же бессознательно старается отгородиться от прошлого.
Старая вера как-то противостояла этому, в роду сохранялся определённый круг имён: внуки часто получали имена дедов, таким образом подчёркивалась уникальность фамилии. Так, в нашем роду целые ветви обозначались именами братьев (семьи-то были большие): Васькичи, Стёпкичи… Наша ветвь была Миколичи. Много было ещё Иванов, Петров, Алексеев. И никаких тебе Эдуардов или Эрастов. Много было Марий. (Мать протопопова звалась до иночества Марией).
Эта преемственность родовых имён несёт и еще один смысл: сразу видно, что род этот – древний, имеет свою историю и общеродовую судьбу. Наверное, есть какая-нибудь наука или её подраздел, обозначившие это научным термином, но я его не знаю и потому говорю попросту.
Общеродовая судьба – это кажется невероятным обобщением, но есть же такие всеми любимые, всеми оценённые сорта садовых деревьев, со своей селекционной историей. Никто этого не отрицает. Почему же надо отрицать судьбу рода? Конечно, всякая порода может выродиться, но в старинных родах на протяжении их многовековой истории по теории вероятности должно происходить больше ярких событий, больше значительных своей одарённостью потомков. К сожалению, род Аввакумовых переживает агонию. Скоро он завершится, хотя есть ещё отростки с нашей фамилией. Но они так далеки от исторических и архивных забот, так невнимательны к тому, о чём беспокоимся мы, что это бесчувствие не оставляет надежд, что в них проснётся гордость рода.
Но вернёмся к Филиппу Аввакумову, рождённому в 1727 году, чьим отцом был Василий. Василий же – «сын Аввакумов» встречается в древних книгах по той самой Окладниковой слободе, что на приполярной реке Мезени.
Но это, наверное, другой Василий, слишком большой временной отрезок между ними. Хотя… совершают же мужчины свои подвиги по продлению рода и в девяносто лет! Почему нет, если это порода долгожителей!
Василий, сын Аввакумов, мог родиться, скажем, в 1670 году или даже в год гибели протопопа – в 1682-м, когда протопопу было всего-то пятьдесят-шестьдесят.
Однако я не зря же говорила о преемственности имён у старообрядцев. Допустим, что у протопопа официального сына Василия не было. Но ведь там же, на Мезени, пребывали-бедовали его братья и двоюродники, были сёстры, была ещё племянница и девицы из услужения; все они поехали за высланным на Север опальным протопопом в одном обозе, а сколькие-то добрались позднее.
(Перечислять здесь всех нет нужды: возьмите и почитайте «Житие…
Кто-то из этих многих родственников мог дать своему чаду имя в память о страстотерпце.