Они все чаще и чаще начинали мигать. Оставаться, даже на миг, в кромешной темноте было неприятно. Словно кто-то мог прикоснуться. А я уже думал прошедшая ночь избавила меня от этого чувства. Страха не было, когда за мной гналось нечто. Страха не было, когда мерзкая смесь жабы с человеком топила меня в грязном болоте. А сейчас, стоит только моргнуть старой лампочке или замерцать огоньку, так внутри все сжимается и дальше идти не хочется. Но и назад повернуть не могу. Словно там что-то таится и подгоняет меня. Еще и дыхание начало сбоить.
Я приближался к тому месту, где темная каменная кишка с треугольной стеной поворачивала влево. Край старого плаща дернулся, словно зацепился за что-то. Я резко развернулся и машинально взмахнул канделябром, сломав одну из ярких свечей об треугольную стену.
Позади была лишь плохо освещаемая пустота с мигающей лампочкой, через которую я пару секунд назад прошел с дрожью.
Я медленно повернулся обратно и пошел дальше, прислушиваясь к малейшим шорохам. Звук собственных шагов дурманил. Оранжевый свет неприятно давил на зрение, создавая мороки. Один раз я дернулся и, отпрыгнув, ударился головой о тяжелый медный подсвечник. Где же выход?
Внезапно извивающийся тоннель расширился, образовывая комнату где-то шесть на двадцать метров с пустой лестницей без перил, уходящей на несуществующий этаж и через несколько метров спускающейся к выходу.
Пол накрыт неровным куском выцветшего брезента. В этом месте, в отличии от чуть ли не стерильного туннеля, стоял запах табака и старой засохшей крови. Подобный аромат заставил надолго закашляться, будто физически сдавливая горло, изнутри проводя по нему наждачкой.
Пытаясь задерживать дыхание я хотел побыстрее убраться из этой комнаты. Под ногами, под брезентом что-то находилось. Оно было бугристым и, кажется, немного растекалось. Поднялся гул и стены мелко завибрировали. Идти стало резко сложнее, будто брезент представлял собой скользкие склоны под всевозможными углами, а на меня положили пару мешков с цементом. Пол был неестественных, искривленным, неправильным. После одного из шагов, я, будто в замедленной съемке, упал на четвереньки и пополз дальше, остановившись лишь возле лестницы.
Все мое естество почему-то дрожало от мысли сократить путь по ней, а не продолжать ползти по полу. Я словно знал, что не смогу вернуться, что бы это ни значило.
Движения и мысли замедлились, конечности поочередно тащили вперед, пока я не услышал металлический грохот. Он был похож на хлопнувшую тяжелую металлическую дверь. Следом за этим закачались мрачные светильники с ржавым светом, заиграли тени на бетонных стенах.
Стук повторился, тени почернел. Они приобрели объем и часто, но тихо защелкали.
В первый миг вновь возникло то неприятное и уже постыдное желание — куда-то спрятаться, но также вновь я вспомнил, что я уже сделал и как спасался. Сжав руки в кулаки, почувствовал, как колышущийся пол постепенно приходит в норму, восстанавливается. В глазах немного посветлело и появились еле заметные красно-сине-зеленые отблески. Удар сердца, левую руку, где-то до предплечья, закололо, и она потеряла всякую чувствительность. Вроде это продолжалось жалкую секунду, как кисть «обтянули» упругой водой и невозможно было понять какой она температуры — огненно-горячая или ледянисто-холодная.
Еще один удар сердца, тянувшийся, по моим ощущениям, слишком долго. Особенно когда позади дышит неведомый зверь. Зверя этого, может, и нет, но ощущение есть. Что-то сужается вокруг меня…
Я, не понимая того, встал в полный рост у незримой границы тоннеля и комнаты. Развернулся, смотря на кучки теней, дергающихся словно в болезненном припадке. Незримое свечение исчезло. А вот и то место, где лишь миг назад лежало мое распластанное тело. Как там говорил тот Черноглазый? Сила пространства? Выходит, что я как-то переместился на шесть метров сюда? Еще и то чувство «сканирования» перед перемещением…
Тени выстроились в линию, но не смели подходить ближе. Интересно, кто, вернее, что они? Огрызки душ? Остатки былого духа, личности или лишь призраки и больше ничего?
Я посмотрел на руку. Тусклое серебристой сияние на кисти постепенно угасало, зато стал четко виден рисунок. Острые, иногда загнутые линии, идущие куда-то к среднему и указательному пальцам.
Тени, к тому времени, полностью закрыли вид на комнату, из которой я выбрался. Быстро зашагал по туннелю дальше — кажется, оттуда идет поток теплого воздуха. Лишь бы не адские котлы, такое «добро» было бы уже избыточно.
Туннель стал странно себя вести. Если до комнаты он изменял лишь свою форму, то теперь размеры и высоту. Один раз пришлось подпрыгивать и подтягиваться, чтобы спустя тридцать метров скатиться вниз по крутому склону, а после поворачивать в длинном недолабиринте. В нем был лишь один резко поворачивающийся коридор. То влево, а спустя шаг направо, то нужно было спускаться, или и вовсе пролезть, согнувшись.
