Осторожны шаги сменились шлепками по мелким лужам. Из них, странно извиваясь, бежал ручеек воды с кисловатым запахом. Лампочки после той комнаты встречались реже и все чаще я ступал во тьму. Страха больше не было. Я ощущал, что поблизости нет ничего и никого, кто мог бы шевелиться.
— Хотя в темноте ходить неудобно. — я малость пожалел об утерянном подсвечнике, а новые мне не встречались. Лишь лампы в стенах. — Интересно, а можно ли улучшить зрение с помощью магии? В принципе, это было бы не лишним.
Дуновения теплого воздуха исчезли, как и весь свет. Дальнейший путь проходил на ощупь. Через несколько долгих поворотов передо мной возникла огромная, в три моих роста, квадратная дверь. Не гермозатвор, ворота или что-то еще, а дверь из полупрозрачного, причудливо бликующего, зеленого камня. В этих бликах я увидел трон, схематичную армию, кучу мелких значков, шар, впитавший в себя все оттенки зеленого, несмотря на один источник света и… Нить. Она была похожа на ту, что создавал Берем.
Я толкнул дверь, пытаясь, наконец, выйти, но ничего не произошло. Заперт?! И обратно не вернуться.
Я сел, облокотившись на этот зеленый материал. Где-то за ним находится лес и выход из него в нормальный мир.
Взгляд уперся в россыпь значков. Какие-то из них очаровывали, какие-то вызывали омерзение, какие-то желание ими обладать, а какие-то были пусты. Я пригляделся к двум из них. Лишь эта пара была трехмерной. Один из них, похожий на полураскрытую пирамиду, словно желал передать мне что-то, а его сосед — в виде неровной арки с одним острым концом, обещал нечто за гранью понимания, будоража интерес и даже нечто большее.
Нить же отзывалась холодной пустотой и ирреальностью.
Всматриваясь в символы, я начал различать еле заметные засечки, похожие на неизвестный язык. Пытаясь прочитать, невольно придвинулся ближе. Внезапно в моем мозгу возник некий шепот, будто бы произносивший написанное. Всматриваясь дальше, я упал на колени, чтобы лучше видеть, а шепот тем временем становился громче. От первого символа становилось хорошо, будто бы невидимая рука, гладила меня по голове, обещая рассказать. Рассказать все. От второго становилось дурно. Он звал, требовал, ему нужно было что-то мое, чтобы это забрать, изменить, преумножить.
На секунду мне показалось, что знаки общались между собой незримой связью.. Один давал, другой принимал. Они были неотъемлемой частью друг друга, казалось, что их разделили насильно. Моя рука невольно потянулась к знакам.
Соединить их, восстанавливая некий цикл, или разорвать любую связь.
— А что если так… — я представил два эти символа вместе, по наитию добавив к ним изображение метки на руке. Черноглазый бог, как и Берем, говорил об уникальности этой силы. Интересно, как она может повлиять на эти символы.
Эти два знака вспыхнули всевозможными цветами и даже чем-то большим. Этот свет дрожал, мигал и извивался, как электрическая дуга, пока он не создал нечто новое…
Дверь исчезла, будто никогда здесь и не стояла. По идеально ровным и чистым ступенькам я поднялся на зеленую поляну под голубым небом, что меня невероятно удивило. Раньше оно было неприветливо-серым, нависшим и мрачным. А может это и вовсе уже не Проклятый лес? Тогда что?
Мелкую, почему-то влажную, щебенку я выбрал в качестве указателя. Голубая высь, тем временем, сменилась насыщенно синим, с зеленовато-лазурными прожилками. Мокрые камушки встречались все чаще, иногда в лужах, иногда размером с кулак.
Справа что-то взорвалось, зашипело, и раздался звон битого стекла. Я резко развернулся. За обширным красным кустом некто в обычной городской одежде и с замотанным шарфом лицом метнул нож в фарфоровую вазу. Вновь взрыв, шипение, звон. А человек опять заносит нож для броска по восстановившейся вазе. За ним наблюдает другой мужчина на протезе из грубо выструганной деревяшки на ремнях, опирающийся на голубую ель. Третий человек в кожаной куртке с капюшоном и грубой щетиной заряжает магазины к автомату, который стоял возле него, опершись на открытый деревянный ящик.
Далеко за деревьями возвышались серые многоэтажки. В голове возникла мысль: «выбрался!», но тут же затихла от смутного понимания неправильности. Город всегда издает звуки жизни и хоть какие-нибудь отголоски должны были долететь. Но их не было. Мертвая тишина, не считая взрывов от, будто бы, тренировки этой группы людей.
Я тихо прокрался мимо них, стараясь больше не смотреть на высокие здания.
В двух десятках метров, на склоне холма, торчала арка из двух искривленных и крепко сплетенных деревьев. Небо за ним было привычное — облачно-серое, а также чувствовалось что-то родное. Трава вокруг того места была выцветшей, но при этом очень «живой», если можно подобрать это слово.
— Дожили. — я усмехнулся. — теперь проклятый лес со всевозможными опасностями для меня «родное».
