— Разумеется, нет, дорогая! Мистер Горли из второй квартиры добывает перегной на полях за городом. Черви включены. — Полли кивнула, а миссис Браун продолжила: — Прошу вас, дорогая, допейте ваш чай до конца. Все самое вкусное… на дне…
Полли снова кивнула и, машинально поднеся чашку к губам, опустошила ее одним глотком. Ничего особенно вкусного она не обнаружила, но что-то на дне все же было. Что-то крошечное и твердое, словно крошка. В горле запершило, и Полли закашлялась.
Китти смотрела на нее со слезами на глазах. Она хотела что-то сказать, но бабушка резко вскинула руку, запрещая внучке встревать, и Китти не осталось ничего иного, кроме как снова опустить взгляд в чашку.
Полли прокашлялась и неловко улыбнулась.
— Прошу прощения.
— Ничего, дорогая. Вы проглотили сердцевину. В каждой чашке чая по рецепту моей мамы есть сердцевина.
Полли ничего не поняла, да ее все эти «сердцевины» сейчас не особо и заботили. Она поглядела на подругу.
— Ты мне совсем не рассказывала о своей прабабушке, Китти…
— Видимо, она просто забыла, — сказала миссис Браун.
— Ничего я не забыла, — буркнула Китти. — Я просто не хотела…
Бабушка нахмурилась.
— Ты себя очень плохо ведешь, Китти, — произнесла она строго. — Это неприемлемо!
— Я же ничего такого не сказала!
— Не смей со мной спорить!
— Я и не спорю! Я просто говорю, что Полли, наверное, не захочет…
— Мое терпение лопнуло, юная мисс! — пророкотала бабушка, и Китти так резко дернулась, словно ожидала, что ее сейчас ударят.
Полли никак на это не отреагировала, но маленькой Полли в глубине души вдруг стало невыносимо, непередаваемо мерзко.
— Ты наказана! — воскликнула миссис Браун. — Немедленно отправляйся в свою комнату!
— Я больше не буду! — захныкала Китти. — Не отправляй меня в комнату!
— Ты портишь всем чаепитие. Вон из-за стола, я сказала!
Китти покраснела от стыда, включила ролики и, резко поднявшись, покатила прочь из гостиной. Напоследок обернулась, в отчаянии закусила губу и скрылась в коридорчике. Хлопнула дверь комнаты.
Полли и миссис Браун остались наедине…
Часы на стене начали отбивать десять вечера. Полли уставилась на них во все глаза: время пролетело так быстро! В горле засвербело, и она снова закашлялась. Заныли виски. К лицу подступил жар…
— Вам дурно, мисс Трикк? — с лживой заботой поинтересовалась миссис Браун.
— Да… В смысле нет… Не совсем…
— Это, вероятно, из-за чая. Он довольно крепкий.
Полли помассировала переносицу и потерла веки. Легонько качнула головой — та была совсем ватной, в ушах стоял странный гул. Комната будто стала меньше… и еще темнее. Полли ощутила во рту странный привкус — кислый, гадостный. Что это скрипит на зубах? Она что-то съела? Что произошло? Что… происходит?
— И где Китти? — Это Полли уже сказала вслух. — Она ведь только что была тут.
— Моя внучка наказана, — сообщила миссис Браун. — Она очень дурно себя вела, и я велела ей отправляться в свою комнату.
— Наказана? — удивилась Полли. Гул в ушах постепенно стих. — О чем мы говорили?
Она попыталась вспомнить. Вроде бы они с бабушкой Китти обсуждали старого домовладельца, затем сам дом и мост рядом с ним. Говорили о мистере Драбблоу. А потом Китти принесла чай и…
— Прабабушка… — припомнила Полли.
— Вы выразили желание навестить ее, дорогая, — сказала миссис Браун.
— Да?
Бабушка Китти кивнула и, поставив блюдце с кексом на журнальный столик, поднялась.
— Отчего бы нам не пойти прямо сейчас?
Полли встала и покачнулась.
— Очень крепкий чай, — напомнила миссис Браун. — Приятное ощущение, правда? Прошу за мной…
Еще не до конца понимая, что происходит, Полли последовала за хозяйкой в коридор. Одна из выходивших в него дверей была приоткрыта, и в щелочку выглядывала испуганная Китти. Подруга едва заметно качала головой, словно пытаясь предупредить Полли, отговорить ее.
Миссис Браун быстро подошла к комнате внучки и, с силой потянув дверь на себя, закрыла ее, после чего повернула ключ.
Полли снова покачнулась и прикоснулась рукой к стене. На миг ей почудилось, будто стена колыхнулась под ее ладонью.
Миссис Браун кивнула гостье на темнеющий прямоугольный проем в тупике коридора, в глубине которого виднелись ступени, ведущие куда-то наверх.
— Прабабушка живет на чердаке? — спросила Полли. Действие чая ослабевало, и ясность мышления уже почти полностью вернулась к ней.
— Я останусь внизу, — сказала миссис Браун. — Подожду вас здесь. Смелее, дорогая.
Полли отчетливо понимала, что следовать указаниям этой женщины не стоит. К тому же перед ее мысленным взором все еще маячило перепуганное лицо Китти. И все же отчего-то ноги сами понесли ее к проему в тупике коридора, а затем и наверх.
На лестнице было темно, стены подступали почти вплотную друг к другу. Под каблуками скрипели и слегка прогибались старые деревянные ступени. Полли обернулась и увидела замершую у основания лестницы миссис Браун. Ей показалось, что это не живая женщина, а портрет во весь рост в раме дверного проема.
Проглотив вставший в горле ком, Полли продолжила подъем.
