Поехал на поиски той воды старший сын, да вернулся ни с чем, только рассказал, что попал он в глухой тёмный лес и наехал на старый-престарый матёрый дуб в шесть обхватов. Под дубом старый-престарый старик сидит, пить просит. Отмахнулся старший сын, да вот только никак не смог лес проехать. Пришлось воротиться назад. Так же и средний сын поехал, и тоже старика того встретил, и не уважил его просьбу, правда не от грубости, а от того, что у него самого воды не было. А потом и младший сын на поиски отправился. Но, припомнил он рассказ среднего брата и воды впрок набрал. Набрёл на тот же дуб, старика увидал, да и подал ему воды. Правда, старик чуть пригубил и объяснил, что испытывал его братьев и его самого. И рассказал Ивану, младшему, сыну, что нужно ему пройти отсюда прямо, никуда не сворачивая, дойти до развилки трёх стёжек, и увидит он там каменную плиту, а под ней сундучок. В сундучке полотенце и кувшинец о двенадцати рылец. Полотенце откроет дорогу там, где её нет, а кувшинец напоит и накормит.
И ещё надо ему в степном табуне купить или выменять коня иноходца с белой отметиной на лбу. Только он и сможет доехать до Страны Светлого дня. Сказал всё это старик и пропал.
Катерина увидела, как начал редеть туман, посветлело в лесу, и продолжила рассказывать сказку. Рассказала о том, как нашёл Иван полотенце и кувшинец, как купил иноходца, и укротил его поклялся конь ему служить и довёз до далёкой страны, где и находился источник живой воды. Отпустил он коня и нанялся по его совету в конские пастухи к местному царю с условием, что если упасёт он коней до вечера, по царь ему даст то, что Иван хочет, а нет, голову пастуху отрубит. А кони у того не простые оказались, а морские вороные. Гривы у них развеваются, глаза огнём горят, из ушей дым кудреват, из-под копыт искры. Ринулись они в море и след простыл. Иван в печали полдня промаялся. А потом позвал иноходца своего. Иноходец и кинулся за морскими конями. Младшего выгнал, чтобы Иван его усмирил, тот вскочить верхом сумел, а справиться никак не может. Выхватил Иван своё чудесное полотенце и хлестнул морское чудище по голове слева направо и справа налево. Усмирился морской жеребец, пощады запросил, обещал служить верно и братьев уговорить. Выгнал иноходец среднего брата на берег, и тот признал Ивана хозяином, а вот старший чуть иноходца не убил, но все равно пришлось выскочить ему на берег, и Ивану покориться. Пригнал он морских коней на царский двор, а иноходец в заповедные луга отдохнуть запросился. Пригнать-то пригнал, а царь как услышал, что Ивану живой воды надо, давай упрямиться. Богатства предлагает невиданные, а воды давать не хочет. Иван на своём стоит. Пришлось царю зачерпнуть воды в маленький пузырёк и Ивану отдать. А сам приказал палачу отрубить Ивану на рассвете голову, чтобы воду он из царства не увёз. А Ивана младший морской конь предупредил, спать ложиться не велел, а как конюхи уснут, конюшню отпереть, и их выпустить. Увезли его морские кони от коварного царя, и иноходца он своего позвал. И Иван вернулся домой. Исцелил отца, и устроил пир на весь мир! А от тех коней, что он домой пригнал повелись на земле, где Иван живёт резвые рысаки.
Когда Катерина сказку закончила, в лесу не осталось ни одного клочка зеленого тумана. Солнышко согрело огромный дуб, и на глазах изумлённых мальчишек, из ствола дуба на дубовый корень вышел старичок, огляделся, вздохнул счастливо. А Катька, вместо того, чтобы как обычно, убраться незаметно, вдруг встала, да и пошла к этому старичку.
— Куда тебя несёт? — прошипел её в спину Степан.
— Здрава будь девица, — старичок внимательно посмотрел ей в лицо. — Голос я чей-то только что слышал, не твой ли?
— Здрав будь! — улыбнулась ему Катерина.
— Ты! Это ведь ты, милая, сказку мою разбудила. А как догадалась-то, а умница? — старичок тихо рассмеялся.
— С Баюновым Дубом знакома, с дубом-полянином виделась, вот и поняла, что некому больше тут распоряжаться.
— Аааа, Баюн, нашёл всё-таки сказочницу, радость-то какая! — старик улыбался, а к плечам Катерины нежно прикасались дубовые веточки.
— Я вам отдать хотела, — Катерина вынула из сумки, которую проявила ещё в кустах, чудесное полотенце. И протянула его старичку.
— Да, моё это. Кувшинец я успел спрятать, а полотенце украл негодяй старый. А ты мне его почему возвращаешь?
— Так ваше же! — Катерина удивилась.
— А, знаешь ли ты, что оно может? — за спиной старичка шевелились, перешептывались дубовые листья.
— Знаю, — Катерина спокойно смотрела на старичка.
— И всё равно возвращаешь? Да, Баюн не ошибся, правильного человека нашёл. Ты, милая, забери его себе, спрячь пока. Может, и пригодится. Считай, что мой подарок, не за то, что разбудила, а просто по радости. И иноходца можно было им позвать, да только сгинул он.
— Суховей? Он в Лукоморье вернулся. Я ему ворота открывала.
— Быть не может! Нашла Суховея! Тогда тебе его и позвать можно. А на спину он тебя сажал? — старичок радостно всплеснул ладонями.
— Да. Я ездила на нём.
