Тут зашевелился Волк. Степан было напрягся, но в глазах поднявшего голову Бурого было нормальное осмысленное выражение. И багрового света в них больше не было.
— Что случилось? — Волк недоуменно оглядывался. — Почему ты не сделал то, что я тебе велел?
— Потому что Катерина придумала лучше, — Степан широко улыбался. — Она вырубила нас обоих колыбельной и мы спали сутки. А она сутки нам допевала, как я понял, а теперь сама спит как сурок.
Волк поднялся и вдруг напрягся. — А почему от неё кровью пахнет? Я же не…?
— Нет, ты спал, это она свистнула мой кинжал и исколола себе всю руку, видно, чтобы не уснуть. А я как назло сумку свою не взял. — Степан говорил это уже в спину Бурого, который подполз к Катерине и тронул носом её ладонь. — Бурый! А Бурый? Если действие цветков этих поганых закончилось, может ты и плиту уже уберёшь? — спросил Степан, потому что, во-первых подземелье это надоело уже хуже горькой редьки, а во-вторых, смотреть на страдающего Волка сил не было никаких!
Бурый воспрял моментально! Он осторожно, чтобы не разбудить Катерину отполз в сторону, а потом его как пружиной вверх подбросило, плиту он просто снёс словно та была из картона сделана. Каменная толстенная плита с грохотом упала где-то далеко, Волк взмыл в воздух, осматриваясь, нет ли чего опасного вокруг, ничего такого не обнаружил и вернулся в подземелье. Катерина уже проснулась, ещё бы ей не проснуться от такого шума! Сидела на полу и тёрла глаза.
— Доброе утро! — перед ней присел на корточки Степан. — Давай, скорее прояви сумку и приведи себе руку в порядок, а то сейчас вернётся Волк и опять умирать рядом будет. Я тебе потом скажу какая ты молодец, когда слова подберу!
— Буду ждать с нетерпением, — рассмеялась Катерина, — О! Спасибо, что укрыл, — она выпуталась из плаща, отдала его Степану и когда Волк вернулся на её ладони никаких следов от кинжала уже не было и в помине.
— Катюша! — Волк опустился рядом и прижал голову к её коленям и завздыхал. — Прости меня.
— Да тебя-то за что? Я так рада, что с тобой всё в порядке и что ты жив! — она обняла тяжёлую голову названного брата, погладила острые уши. — Волчок, а можно мы отсюда улетим? Мне тут так надоело!
Через секунду совершенно счастливый Волк уже завис над полом подземелья с Катериной на спине, подождал пока заберётся Степан и вылетел наружу.
Как только Волк вылетел из подземелья в первый раз, его тут же смог отследить в зеркальце Баюн: — Нашёл! Жаруся, Сивка! Я нашёл Волка!
— А остальные? А Катя? — затеребила загривок Баюна нетерпеливая Жар-Птица.
— Не дери шёрстку! Пока не вижу. Но явно где-то там же. Волк выглядит таким… Счастливым.
Потом, уже в полёте к лесистому холму, виденному в зеркальце, Кот увидел как Волк вылетел из какого-то пролома в земле с Катериной и Степаном на спине. — Есть! Все есть! Живы-здоровы и невредимы. — заорал Кот, которого нёс Сивка, рядом радостно откликнулся Кир, который ехал верхом на Воронко и Ратко, летящий на Вихре. Жаруся унеслась уже далеко вперёд, и сияла на горизонте яркой точкой. Она, долетев до Волка, попросту сдёрнула Катерину с его спины и поднялась с ней высоко-высоко, в ликовании осветив изнутри белоснежные пышные облака золотыми потоками света. А протараторив вопросы и получив на них ответы, вспыхнула ещё ярче. И от гнева на Черномора и от гордости за свою девочку.
— Какая ты умница! Умница! Надо же, что придумал, гад! Кровоцвет Волку!!! Ты правильно нас не позвала. Он и на нас действует.
— Я так и поняла и не стала рисковать, — Катерина летела рядом, раскинув руки, медленно кружась и чувствуя себя невесомой от Жарусиного прикосновения.
— Молодец, девочка моя! Волка нам терять нельзя! Такие не каждое столетие рождаются. — Жаруся начала менять цвета, отчего облако изнутри стало напоминать какую-то сказочную радугу, свёрнутую и взбитую в пышную пену.
— Жаруся, я его просто люблю, — рассмеялась Катерина. — Как же мне его потерять, если я без него не могу?
Волк взвился вверх, догнал Катерину и поднырнул так, чтобы она опять оказалась на его спине, вздохнул и прикрыл глаза. Жаруся только головой покачала, решив, что лучше пока девочку от Бурого не забирать. Он вчера явно уже и с жизнью попрощался и с Катериной. А сама Катя после первого всплеска радости поняла, что устала безмерно, а поспать так и не успела. Она позавидовала Баюну, который мог спать лёжа на спине Волка.
— Ты же устала сильно? Давай я обернусь и возьму тебя так, чтобы ты могла поспать, — Волк косился через плечо на клюющую носом Катерину.
— Ой, можно? А то я больше не могу. Засыпаю и всё, извини, пожалуйста, — Катя знала, как Волк не любит быть в образе человека.
Бурый только вздохнул, рявкнул и кони начали снижаться на лесную опушку. Кир и Степан сели на Сивку, Баюн длинными прыжком вскочил на спину Вихорька. А Волк обернувшийся и принявший вид Бранко, вскочил в седло Воронко и подхватил с земли сонную Катерину, которую подсадил подскочивший Ратко. Она уснула ещё до того, как конь оторвался от земли.
